Розовый след на сером песке

Подружки все разъехались, кто по дачам, кто по морям. Это и к лучшему. Не нужно объясняться, зачем приехала, почему уезжаю. Пошла в кассу за билетом. Когда подошла моя очередь, я неожиданно произнесла: «до Зернового». А еще через пару часов поезд уносил меня к бабушке, у которой я не была уже три года. Пусть хотя бы недели две я побуду в спокойном состоянии духа. А родители… им я скажу потом… что-нибудь. Пока отдохну от общения. И постараюсь забыть произошедшее. Все равно, ничего другого я сделать не могла…

Навстречу мечте

…Круг замкнулся! Все время я панически боялась перспективы стать учителем, все делала для того, чтобы избежать страшной судьбы школьной училки, но если написано на роду… После пяти лет блестящей столичной жизни злодейка судьба махнула рукавом, сменила белое на черное, и очутилась я в отдаленной поселковой школе учительницей на все классы, от четвертого до десятого включительно.

Два года я честно отпахала, просиживая в богом забытом поселке с понедельника по субботу, в две смены, без буфета и с местами общего пользования на улице.

Каждое утро, вскарабкавшись в вонючий рабочий автобус, я проклинала тот далекий день, когда впервые увидела красные стены университета.

Ко мне начал подбивать клинья молодой горный мастер, с которым я познакомилась на вечернем дежурстве в народной дружине. По ночам я не могла спать от тяжких раздумий о будущем, которое вырисовывалось весьма –определенным образом: образцовая семейная пара, жена – учительница, муж шахтер, проживание с чьими-нибудь родителями, досуг в виде застолья или лото, затурканные дети, для которых праздником будет поход по выходным дням в бургерную и на батут.

И беспросветная жизненная тоска…

Наступил третий по счету сентябрь моей учительской лямки. На педсовете директор сквозь зубы объявила, что переводит меня в школьный филиал на хутор Далекий (!). Автобус в те края ходил два раза в день: в семь утра – туда, и в семь вечера – обратно.

Отчаявшись от мысли провести остаток жизни в учительской, переделанной из школьной уборной, я совсем пала духом.

…На дворе бушевали переломные девяностые. Профессии, для которых я могла быть пригодна со своим дипломом историка – как-то идеологическая, комсомольская работа и тому подобный «широкий профиль», благополучно почили в бозе, а что касается новых, то я просто не знала, как к ним подступиться.