В лабиринтах убийств

Девушка была на вершине счастья от причастности к великому.

Иногда она краешком глаза замечала, как хозяйка удаляется то с одним, то с другим гостем в кабинет и долго там остается. Особенно часто она уединялась с молодым, но уже известным поэтом. Наша студентка не раз слушала его пламенные речи на открытых вечерах в городских парках, где студенческая молодежь аплодисментами встречала каждый его намек на мерзости культа личности. Его горящие глаза, шикарные усы и хриплый бас будоражили воображение скромной девушки. Но пламенный взор, к сожалению, был устремлен на другую, богиню и царицу, о которой и подумать, как о нормальной женщине, было страшно,

Вскоре укромные беседы стали переноситься в зал и постепенно вытеснили проигрыватель и танцы.

За овальным обеденным столом раскладывались школьные тетради, выставлялись чернильницы, и в пять-шасть рук ночи напролет писались и переписывались стихи, статьи, письма неизвестным адресатам.

– Что они пишут? – шепотом допытывалась студентка у своей подруги из молодежного клуба.

– Это называется «самиздат», – тем же шепотом важно объясняла посвященная подруга. – То, что наши друзья пишут, вряд ли пройдет цензуру для газет и журналов. Вот мы здесь и организовали что-то вроде неофициальной редакции – сами пишем, сами редактируем, сами переписываем и затем распространяем. Здесь и там.

– Где «здесь» и «там»? – переспрашивала непонятливая студентка.

– Много будешь знать, – скоро загремишь, куда не следует, – отрезала подруга. – Лучше признавайся, ведь у тебя есть дома машинка? Так что давай, приобщайся к движению.

Хватит петь и танцевать.

Печатная машинка – большая редкость по тем временам, у студентки имелась. Вернее, у ее папы – журналиста. Теперь и девушка научилась печатать под копирку для своих друзей с Пушкинской. В основном это были стихи, рассказы, газетные заметки. Иногда ее просили раздать напечатанное своим однокурсникам. Или приклеить на афишную тумбу на входе в метро.

А потом вдруг арестовали друга хозяйки. Дело было в мае.

В годовщину перенесения праха великого поэта на родину члены кружка решили возложить цветы у памятника в университетском парке. Как всегда, распечатали и расклеили объявления. Вокруг памятника собралось много людей. Читали стихи поэта-бунтаря, а то и свои собственные, пели народные песни.

Часа два-три все шло как обычно. Вдруг послышались звуки милицейской сирены, и появилось несколько машин с включенными «мигалками». Люди в погонах стали пробираться через толпу.