Принцип домино. Падение

– Комиссар уже сказал репортёрам: полиции неизвестна личность киллера, – с обидой огрызнулся Салли через плечо и продолжил идти.

– Я не спрашиваю его имя, – в голосе толстяка слышалось отчаяние, – прошу, помогите!

– Чем? – Салли замер, сжимая и разжимая кулаки. – Чем, по-вашему, я могу вам помочь? – он развернулся и, подходя ближе, переборол себя и вонь.

Из кармана поношенной куртки толстяка показался пластиковый пакет, похожий на те, в которые упаковывали улики с мест преступления.

– Прошу вас, доктор, только вы можете их спасти, – в его глазах стояли слезы, а голос дрожал и срывался.

 – Иначе он убьёт их, – он зашелся в рыданиях прямо на глазах Салли. – Прошу, помогите, – и протягивал пакет, где под прозрачным пластиком скрывался окровавленный смартфон. – Хейз убьёт их, только вы сможет их спасти. О большем я не прошу, – почти рыдая, вне себя от страха и отчаяния толстяк утирал нос рукавом.

– Если вам угрожают, Вы можете пойти в полицию и написать заявление, – предложил Салли, смягчившись.

– Тогда он точно их убьёт, прошу, помогите, – пакет завис в воздухе на вытянутой руке.

Салли не торопился его принять. В решении, от которого, возможно, зависели жизни замешательство оправдано. Толстяк дождался сочувствующего взгляда. Пообещав сделать все, что в его силах, Салли схватил пакет, озираясь по сторонам, и затерялся в живом потоке деловых костюмов и кипенно белых сорочек.

– Молодец, Уильям, – тихий, сливавшийся с шумом ветра голос пригвоздил к месту. Билли зажмурился – по-детски спрятался, крепче закрыв глаза.

Не сработало. Открыв их, он увидел обладателя голоса перед собой: худой и бледный. Призрак, не иначе.

– Теперь они не умрут? – Билли шмыгнул носом и сжался, поведя плечом к носу и пряча взгляд.

– Хейз ясно дал понять, что жаждет крови, – в окутавшем голосе, проникавшим под кожу ядовитым туманом, проскользнули металлические нотки.

– Он убьёт их? – сдавлено спросил толстяк, боясь вдохнуть глубже холодный воздух, пропитавшийся запахом мышьяковой пыли.

Он боязливо поднял глаза на воплощение Нордэмского беса. На почти бескровном лице темными омутами выделялись обсидиановые глаза в обрамлении густых ресниц и тонких черт.

– О, теперь все зависит только от того, спасёт ли их комиссар Морган, – бес наклонил узкое лицо к толстяку, поймал его взгляд своим и улыбнулся ровными губами.

Дымчатое стекло подсветилось в ярких лучах такого редкого в Нордэме Солнца. В глазах беса застыл сгустившийся сумрак ночных улиц.