Любовь тоже убивает

Странным было то, что каждый её выход на подиум сопровождался не привычным улюлюканьем и свистом, а восторженными овациями, вставанием всего зала и охапками цветов. Она удивлялась, ведь в ней ничего не изменилось – такая же толстая, и откровенные наряды смотрятся на её обрюзгшем теле нелепо… Лица не видно, только сияние волос в контражуре… Снова поклоны, букеты, восторженные лица, вспышки фотокамер… И вот финал. Она разворачивается, чтобы уйти с подиума. Луч прожектора опускается вниз, сфокусировавшись на её лице, и вместо знакомых и таких ненавистных ей черт, Лиля видит чужое лицо… И этот образ так прекрасен, что не хотелось просыпаться.

– Вставааааай…, сооооня...., – донеслось сквозь звенящую пелену.

Лиля приоткрыла глаза, и реальность ударила в нос запахом свежесваренного кофе и ароматом яблочного штруделя.

– Доченька, пойдём кушать, – услышала она нежный голос мамы.

– Ма, ты снова в своём репертуаре, – недовольно буркнула та, отвернувшись к стене, – такой сон обломала.

– Вставай, а то всё остынет, – не унималась Валентина Степановна.

– У тебя только жратва на уме, – продолжала возмущаться дочь, откинув в сторону одеяло. – Вот куда мне ещё и штрудель!?

– Это просто нарушенный обмен веществ.

– А кто его нарушил? Вы с отцом. Кушай, доченька, здоровенькой будешь, – кривляясь произнесла она. – Здоровенькая! Куда уж здоровей! Скоро в дверь влазить не буду.

Валентина Степановна не стала пререкаться и оправдываться, она выслушивала эти тирады ежедневно на протяжении многих лет, но перед ней сейчас лежала в кровати не маленькая девочка, страдающая ожирением и девичьими комплексами, а сорокапятилетняя одинокая женщина.

И максимум, что могла сделать для неё мать – вкусно накормить. Ведь сколько бы она не старалась устроить судьбу дочери, всё заканчивалось трагедией.

Валентина Степановна всю жизнь проработала в привокзальном ресторане.

Это сейчас звучит как-то унизительно – "привокзальный ресторан", а в советское время попасть сюда вечером было практически невозможно, ведь снабжение от железной дороги кардинально отличалось от поставок в обычные заведения общепита и посетители прекрасно знали об этом. Она пришла сюда девчонкой, прислушавшись к совету отца учиться на ту профессию, где можно поесть, а не голодать как голодала их семья в войну.