Любовь тоже убивает

Неизменной осталась лишь её страсть к водке, дающей, как и раньше, свободу внутреннего мироощущения, а от этого красивые слова продолжали сливаться в стройные предложения, рождая никому не нужные, но такие восхитительные истории.

Долгие годы Лиле удавалось скрывать от родителей свою порочную страсть, и это было возможно лишь потому, что существовали они в совершенно разных временных измерениях – мама и папа, как истинно советские люди, просыпались в пять утра и ложились в десять вечера, а жизнь дочери начиналась как раз после программы "Время".

Она предпочитала покупать маленькие бутылочки водки, их было легко прятать в кармане, возвращаясь из магазина с покупками и так же незаметно выбрасывать. Трёх вполне хватало, чтобы получить необходимый творческий заряд и отключить рецепторы, отвечающие за беспокойство и страх, а ещё за злость на весь окружающий мир.

Если бы не родительская пенсия, то прокормиться своими опусами Лиля не могла ни при каких обстоятельствах, ведь за полтора десятка лет не купили ни одного, а фрилансерских 2-х рублей за слово в рирайтерском тексте, хватало разве что на бутылку кефира и кусок хлеба.

От душевных и телесных мук спасала только водка. От такого режима организм дал сбой, и валяясь в реанимации в полуобморочном состоянии ей повторно привиделся тот же сон, в котором она блистала на подиуме с чужим лицом. Идея пришла мгновенно.

– Ма, я никогда не просила у тебя денег, ведь правда?

– Правда, – удивилась Валентина Степановна вопросу дочери.

– Я знаю, что у вас с отцом есть заначка на чёрный день.

Так вот, этот чёрный день настал.

– Не пугай меня.

– Нет, я не правильно выразилась, – поторопилась оправдаться Лиля, – не чёрный день, а возможность вырваться из дерьма, в котором я живу.

Мама с укоризной посмотрела на неё.

– Господи, что несу. Прости. Я совсем не это хотела сказать. Одним словом я придумала один проект, который принесёт поможет хорошо заработать, но только нужно немного для старта.

– Не буду ничего спрашивать, что такого ты напридумывала, задам лишь два вопроса – сколько нужно и когда вернёшь.

– Нужно триста тысяч, верну к новому году.

Валентина Степановна прикрыла дверь на кухне, пододвинула к шкафу табуретку, кряхтя забралась на неё и достала с верхней полки металлическую коробку с надписью "Крупа".

– Держи, – сказала она, протянув её дочери. – Здесь двести восемьдесят пять тысяч, пересчитай и напиши расписку.

– Ты мне не доверяешь?

– Доверяю, но всё равно напиши.