Любовь тоже убивает

 – Надоел мне этот цирк.

– Но она же вас любит, – уже у входной двери услышал он голос своей секретарши, прозвучавший с какой-то укоризной, но выйти не успел, из кабинета донёсся грохот и звон разбившегося стекла.

Он рванул обратно. Окно было открыто, одна створка, сорванная с петель, лежала в углу, а вторая раскачивалась из стороны в сторону, противно поскрипывая. Всё вокруг было усеяно осколками стекла, на полу валяется компьютерный монитор, который чудом не разбился, стол сдвинут, кресло перевёрнуто.

Все сотрудники сгрудились в дверном проёме, не в силах сделать шаг через порог. Такого поворота событий никто не ожидал, и что делать дальше было не понятно и страшно. Первой пришла в себя секретарша и растолкав всех, осторожно вошла в кабинет, ступая на цыпочках между кусками стекла, как-будто боясь не столько порезаться, сколько увидеть своими глазами страшную картину за окном. Поравнявшись со столом, она вдруг вскрикнула и отшатнулась в сторону, ударившись плечом о стену, и уже тогда все ринулись внутрь.

– Ты как?

– Нормально, – дрожащим голосом ответила та. – Вы туда лучше посмотрите.

Он повернулся. На полу, между столом и окном, лежала Марина. Вокруг её головы растекалась лужа крови, рука была неестественно вывернута, а из кровоточащей раны на ноге торчал кусок стекла.

– Чего стоите, придурки! – крикнул Геннадий, сгрудившимся вокруг сотрудникам. – Скорую вызывайте!

– Вы же сказали милицию, – попытался уточнить приказ кто-то из толпы.

– Никакой милиции! Только скорую!

Марина открыла глаза и долго смотрела на своего возлюбленного.

– Надо понимать, любовь закончилась, – невпопад произнёс он, пытаясь освободиться от её взгляда.

– Ненавижу, – сквозь зубы прошептала девушка.

Она встал, отряхнул с брюк стеклянные крошки и спокойным голосом обратился к своей секретарше:

– Ириша, разберёшься здесь сама, мне нужно отлучиться по делам.

– Сволочь вы, Геннадий Викторович.

– Я разве виноват, что она оказалась в "таком состоянии". Мне что, нужно было ей отдаться прямо здесь на этом диване?

– Не знаю, – смутилась Ирина, – но хотя бы сейчас не бросать.

– Она сказала, что ненавидит меня. Всё. Точка.

– Тогда пусть кто-то другой занимается всем этим. Я увольняюсь.

– Прекратить истерику! – крикнул Геннадий.