В шаге от рая

Казалось, что ещё чуть-чуть, и он снимет с безымянного пальца правой руки исцарапанное золотое кольцо и произнесёт слова любви…, но отведённое время истекло, и Алина, так ничего и не дождавшись, собрала чемоданы и уехала обратно, не оставив Глебу Константиновичу ни телефона, ни адреса, а себе ни единого шанса на повторение собственной глупости.

Сев в вагон в одной стране, через двадцать два часа она вышла на вокзале совсем другой страны, оказалось, что пока её поезд плёлся среди лесов и полей, преодолевая два часовых пояса, Советского Союза не стало.

Алина долго ревела, узнав об этом от таксиста, который довёз её до дома, где жили институтские друзья.

Дверь долго не открывалась, хотя изнутри доносились звуки, наконец замок щёлкнул и в проёме приоткрывшейся двери показалось лицо Жорика, на его мокрых взъерошенных волосах были видны остатки не смытой пены.

– Алька, ты? – удивлённо воскликнул он. – Откуда?

– Оттуда, – улыбнувшись, ответила она. – Впустишь или тут поговорим?

– Ой, секунду подожди, я оденусь… Только из душа, – Жорик прошмыгнул в ванну и оттуда крикнул.

 – Заходи! Я сейчас!

Алина прекрасно знала эту квартиру. Сколько здесь было выпито и выговорено. Все страшно завидовали Томе и Жорику, когда им на свадьбу его родители подарили двухкомнатную квартиру. Студенты с собственной квартирой! Разве это не счастье? Только вот постоянные пьянки и непрекращающиеся посиделки очень сильно раздражали маму и папу. Они отдавали кровно заработанные деньги, чтобы дети с самого начала жили, как люди, а получилось, что квартира, по их мнению, превратилась в притон.

И только после завершения учёбы, когда друзья, подруги и собутыльники разъехались кто куда, в этих стенах воцарилась тишина.

Алина прошлась по комнатам, огляделась и ей стало совсем грустно от увиденного: хорошая мебель, техника, посуда красивая, книги, кассеты, ковры. Не то что раньше: матрац на полу и телевизор с видеомагнитофоном в углу. Не нужны были тогда ни стол, ни стулья, ни скатерть, даже стаканы не требовались, ведь портвейн прекрасно пился из горлышка.

– А вы, смотрю, совсем в жлобов превратились, – сказала она, увидев вышедшего из ванной Жорика. – Живёте, как буржуи. Хотя, вы всегда были буржуями.

– Не завидуй, Алька. Буржуйство – это тяжёлое бремя. Особенно сейчас. И всё-таки, ты так и не сказала, откуда и куда.

– Закончилась моя каторга.

– Почему каторга? Ты же осознанно уехала.