Буква и цифра (сборник)

О записке упоминается только в двух статьях, а о цифре, поставленной под знаком вопроса, журналисты даже не заикнулись. И вообще, это дело освещалось скудно. В комментариях Жаворонков отметил это отдельно. Кстати, результаты по твоей находке будут готовы к обеду. Если на сучке присутствует не только твоя кровь, сможем сравнить ее с образцами конкурента фермера.

– Папашу и жениха умершей пациентки проверить не желаешь?

– Дождемся результата, а там видно будет.

Машина подъехала к воротам СИЗО, и разговор прервался.

Работа следственного отделения начиналась ровно в девять. Время Гуров рассчитал точно, поэтому ждать не пришлось. Оформив документы, оба полковника прошли в выделенный кабинет. Спустя десять минут туда привели подозреваемого.

– Задержанный Еремин доставлен, – отчеканил охранник.

– Здравствуйте, Григорий Иванович, – поздоровался Гуров. – Присаживайтесь.

Низкорослый, щуплый мужичок затравленно посмотрел на полковников и послушно занял стул.

– Я – полковник Гуров, это полковник Крячко.

У нас к вам ряд вопросов, Григорий Иванович. Вы готовы сотрудничать?

– Будто мое мнение здесь что-то значит, – пробурчал Еремин.

– Напрасно вы так. Произошло убийство, и наша общая цель – найти убийцу.

– Знаю я ваши штучки. Только вид делаете, что ищете, а сами уже все решили, и участь моя предрешена. Что бы я ни сказал, итог один. Посадите невинного человека ни за понюх табаку и думать обо мне забудете, – обреченно заявил Еремин. – Хоть бы уж не терзали своими допросами.

– Вы признаетесь в убийстве? – вступил в разговор Крячко.

– Черта с два! – взвился тот. – Признания вы от меня не дождетесь! Хотите сажать, сажайте, но сам чернить свой род я не стану! У меня, между прочим, трое сыновей. О них вы подумали? Как они станут жить дальше, возьми я на себя вину?

– Значит, вы утверждаете, что не убивали Анатолия Зубанова? – спокойно проговорил Гуров. – Тогда зачем вы приезжали к нему и угрожали расправой?

– Единственное, в чем я виноват, это в том, что доверился этому мерзавцу.

Он меня по миру пустил. – Голос Еремина больше не звучал затравленно, в нем слышалась неприкрытая агрессия. – Оставил без средств. Забрал мои сбережения и лишил хозяйства, а сам наслаждался жизнью.

– Это все патетика, – заметил Лев. – А вот смерть человека – это уже реальность.

– Да к черту вашу реальность! Голодные дети – вот реальность! Пустой желудок – вот реальность! – Еремин распалялся все сильнее.