Город двух лун. Первая книга романа «Завет Нового времени»

А чего плачет? Как-то я спросил, а она возьми да и ляпни: мол, как это он своих мучителей простил? Вот я бы, говорит, тебе ни за что не простила. Ну, каково? Хоть из дома беги. А ведь двадцать три года вместе. Вот тебе и невежество… – полковник закурил. – Ладно, – сказал он, – допустим, я невежда. Кстати, что за слово такое?

– От старорусского «вежды» – глаза. Невежественный – значит, незрячий.

– Вот, значит, как! – ухмыльнулся полковник. – А вы, значит, зрячие… И что же вы, зрячие, можете сказать о христианском учении?

– Что доктрина искупителей жертвы кровью Иисуса – это реакционная реабилитация человеческих жертвоприношений.

– Вот так, значит? Готовая формула в кармане.

– Значит так.

– А мы, выходит, теперь будем реабилитировать тех, кто был обвинён зря? Достойная задача. Я бы сказал – миссия. Благородно. Но стоит ли при этом обвинять других?

– Зачем обвинять? Просто назвать праведников – праведниками, а убийц – убийцами.

– Нет! Так нельзя. Так и до гражданской войны дойдёт.

Вы же знаете наш народ. Чуть что – и хаты палить. Мы лучше переместим внимание туда – на Ближний восток… И на саму личность Иисуса. Восстановим, так сказать, исторический портрет.

– А как быть с портретами тех, кто его окружал?

– Об этом мы ещё подумаем, – сказал полковник, – здесь клип не пройдёт. Здесь нужно большое развёрнутое полотно. Кино. И не чёрно-белое, а – цветное. С деталями, подробностями. Чтобы дети хотели стать не космонавтами, а Иисусами, чтобы у подростков от Иисуса срывало крышу, как от крэка.

Чтобы не только девушки, но и их родители влюблялись в него. Нам предстоит влюбить не только в образ, но и в другую его историю, неизвестную большинству. И в эту историю должны будут влюбиться подростки, родители подростков и их родители.

– Замечательные планы, полковник.

– Но прежде ты мне скажи по совести: куда мы денем Пилата? А? Ведь я себя рядом с тобой сегодня ощущаю Пилатом. Возможно, Иисуса казнил Понтий Пилат, а вовсе не евреи. Допускаю! Тем более говорят, что Рим его снял с прокураторства за излишнюю жестокость к местному населению, – полковник хитро ухмыльнулся.

В эту минуту он здорово был похож на настоящего белого медведя. И вот медведь заревел:

– Но скажи тогда мне главное: почему народ не поднял восстания за своего царя? Почему не отбил своего Мессию?

– Судя по тому, что на крестах висели зелоты, – сказал Михаил, – а ещё один зелот был отпущен в качестве доброй воли прокуратора, восстание было.