Атлантида и карма

Его пробирала дрожь, удовольствие то растекалось волнами по его телу, то концентрировалась в затылке, позвоночнике или половом члене так остро, что он вскрикивал и начинал шумно дышать. Она выгибала спину и, мотая головой, закусывала губу, чтобы не закричать на всю набережную, город, и если бы она позволила себе это, стаи ворон в испуге сорвались бы с куполов храма Василия Блаженного, что были так близко отсюда.

Ее пробивали разряды оргазмов, и за первым, наступившим почти сразу, уже через несколько минут, показавшихся ей часами или секундами – время бешено сжималось и расширялось как пространство пульсирующей звезды – последовали второй и третий, а затем она утратила способность к арифметическом счету и вообще к осознанию того, что с ней происходит.

Ее ноги бессильно подогнулись, и ему приходилось удерживать ее, сделав стойку на парапет и подхватив ее подмышками, в то время как он и сам был близок к обмороку. Ее влагалище начало ходить волнами, но это была не сознательная техника секса, а нечто непроизвольное, природное, что поднялось из самых темных глубин не сознания даже, и не подсознания, а чего-то, о чем мы не знаем, но что только и управляет нашей жизнью, поступками и ощущениями.

Есть безусловно приятные ощущения – как почувствовать всем телом тепло костра, промерзнув в зимнем ночном лесу, до дрожи, до выступивших слез. Вот так же безусловным было ее и его наслаждение. И окончательно потеряв способность соображать, он кончил в нее.

Его член содрогался, извергая сперму в самую глубину, а они даже не понимали этого, слившись в едином оргазме и закричав, оба, уже не сдерживая своего крика, и этот вопль упоения взорвал воздух над темной водой и прокатился всеми водными артериями столицы полумира как взрывная волна, затерявшись в далеких и темных лесах Подмосковья, и прогулочные катера закачались на волнах.

Стаи ворон взлетели с золотых куполов Кремля и с оглушительным карканьем закружили над Красной площадью, когда они сообразили, что произошло. Она не предохранялась, и хотя день был «безопасный», после такого упоительного соития даже камни могли зачать.

Повернувшись друг к другу и одновременно поняв ужас произошедшего, они испугались, но меньше, чем на секунду, после чего слились в долгом до головокружения и стука в висках поцелуе.

Это было нечто особенное, совершенно непохожее на обычный секс с кем попало. Ощущение было настолько сильным, ярким и неожиданным, что Ипполит решил никогда больше этого не повторять.