Черная пятница

Теснота помещения столкнула советника с массивным мужчиной, вытиравшим ветошью жирные пальцы и, судя по недовольному виду, не успевшим дообедать. Синяя спецовка с желтыми погончиками красовалась аккуратными заплатками. Залысины на высоком лбу отвоевали у жиденьких волос солидный участок. Свернутый вправо нос постоянно шмыгал, скучающая по бритве щетина придавала сходство с дикобразом. Бесцветные глазки без стеснения буравили советника. «Сейчас дырку прожжет», – подумал Крыж, отчетливо видя, что смотрителя бесит бесстрастная маска чиновника: черные треугольники глаз, парабола рта – истинное выражение лица надежно спрятано.

Угрюмая физиономия Луция начинала нервировать Крыжа, и он первым нарушил неловкую тишину:

– Знаю, вы мне не рады, но жалобу, поступившую в Департамент Дождей, под сукно не спрячешь.

– Какую еще жалобу? – не понял Луций.

Крыж не стал задавать новых вопросов и перешел в наступление:

– Главный оросительный агрегат выведен из строя, а вы здесь баклуши бьёте? Почему отключена маскировка? Объект визуально уже не ТУЧА, а летающая тарелка! Пожалейте хотя бы нервы аборигенов, без конца строчащих статейки об инопланетянах…

– Руку на отсечение даю: Перкуссиус постарался! – Луций театрально вскинул брови и запулил в стену скомканную ветошь.

 – Пил со мной, поддакивал! Шею сверну! – из-под кустистых бровей полетели молнии, которым позавидовал бы сам Зевс Громовержец. – Большие себе премиальные выторговал?

– Ваши отношения с младшим климат-техником Перкуссиусом никого не интересуют, – Крыж перебил не на шутку распалившегося смотрителя.

 – К нему у Ведомства нареканий нет!

– Масочку бы сняли, господин советник, – обезличенность вот уже где! – Катон резко провел по горлу ребром ладони. – Утомили меня клоны пробирочные.

– Попрошу вас не менять тему, – попросил Крыж, но Луций его не слышал. – Понимаю: не положено… Но взглянули бы мы тогда друг на друга по-новому и, может быть, поняли, кого и какие тараканы терзают.

– Ваши насекомые, в отличие от моих, успели насолить Системе, – заметил Крыж, чувствуя, что у смотрителя накипело, и пока он не выскажется, не успокоится.

– Между прочим, я не просил бесцеремонно выдергивать меня сюда из гущи сражения… – начал жаловаться Луций. – Жил себе честный центурион второй центурии третьей когорты двадцатого Победоносного легиона, о подвигах мечтал. А кем стал? Понимаю – рабы везде требуются…

– Отмолите грешки и отправляйтесь восвояси, – сказал Крыж, нисколько не кривя душой.