Святой выходит на сцену

– А теперь послушай, что я скажу. Я навел справки. История твоей семьи на протяжении двух поколений, твое детство, школьные годы – мне известно все. И этого достаточно, чтобы судить о том, что в криминальной среде тебе не место. Прежде всего, я знаю, что ты помолвлен с очень хорошей девушкой, и она волнуется за тебя. Нет, она не в курсе твоих похождений, хотя кое-что подозревает. И тебе самому тоже не по себе. Во всех преступных махинациях ты чувствуешь себя далеко не как рыба в воде. Ты не создан для такой жизни, верно?

– Чистая правда, – от всей души согласился Стеннерд.

 – Что угодно бы дал, чтобы соскочить с крючка.

– И твои чувства к этой девушке – Гвен Чендлер – искренни?

– Совершенно. Честное слово, Темплар! Но что я могу сделать? Если я уйду от Хейна, то останусь без гроша. Да и не знаю, позволят ли мне. Я ведь должен кучу денег. Когда я учился в Кембридже, то спустил целое состояние – для меня, во всяком случае, – в игорных притонах Хейна. У него моих расписок почти на тысячу! Я жил на широкую ногу и везде делал долги.

Вы даже не представляете, в каком я положении!

– Напротив, сынок, – спокойно откликнулся Святой, – отлично представляю. И именно поэтому ты здесь. Мне нужен был свой человек в банде Хейна, и я перетасовал всю колоду, прежде чем остановиться на тебе.

Он встал с кресла и прошелся по комнате взад-вперед. Стеннерд ждал. Наконец Святой резко остановился.

– Ты парень что надо.

Стеннерд нахмурился.

– В смысле?

– В смысле, тебе можно доверять. Я возьму тебя с собой на операцию.

И выделю тебе с нее столько, что ты сможешь разобраться с долгами, а в конце еще и подыщу тебе место. Ты остаешься с Хейном, но работать будешь на меня. И дашь мне слово, что станешь вести честную жизнь до конца своих дней. Вот мое предложение. Что скажешь?

Святой со скучающим видом оперся о каминную полку, однако его резкие отрывистые слова явно противоречили этой позе. Когда Стеннерд позднее вспоминал произошедшее, у него создалось впечатление, что все было решено буквально за несколько минут.

Ему оставалось только восхищаться необыкновенной силой личности человека, сумевшего за столь короткое время преодолеть многолетнее предубеждение и вновь разжечь искру порядочности, совершенно, казалось, потухшую. Однако в тот момент Стеннерду было не до анализа своих чувств.

– Я даю тебе шанс выбраться, – продолжил Святой. – И делаю это открыто. Я верю тебе, когда ты говоришь, что был бы рад возможности начать все с чистого листа.