Знакомьтесь – Тигр! Святой выходит на сцену

Патрисия вопросительно посмотрела на него, и Саймон молча сделал знак не падать духом и довериться ему.

Снаружи чей-то голос спросил, здесь ли мистер Темплар. Керн что-то ответил. Затем раздались тяжелые шаги, и кто-то вошел в дверь. Саймон, прислонившись к камину, с простодушным, скучающим видом смотрел в другую сторону.

– Хо! Вот он, – произнес незнакомый голос.

Незнакомец был одет в полицейскую форму. Саймон и не подозревал, что в Бейкомбе есть констебль, однако этот мужчина с красным лицом и в плохо сидящей одежде являлся как раз констеблем.

Судя по всему, мужчину вытащили из постели – его волосы были не причесаны, а форма застегнута не на те пуговицы.

Все эти подробности Саймон разглядел с первого взгляда. Констебль вальяжно подошел к нему и хлопнул по плечу.

– Я констебль Джордж Хопкинс. Да простит меня доктор, но я должен арестовать вас за попытку ограбления.

Вот это поворот! Саймон мысленно выругался. Он выглядел ошарашенным и раздосадованным, словно его удивила произошедшая ошибка и он будет вполне удовлетворен, если она вскоре разрешится.

Однако за этим фасадом его мозг работал с бешеной скоростью. Столь быстрая контратака вполне в духе Тигра; борьба становилась рискованной.

– Любезный, да вы с ума сошли! – с ленцой произнес Саймон. – Кто меня обвиняет?

– Я! – В дверях появился Блюм.

Его жесткое лицо было спокойно, лишь в узких глазах мелькало торжество. Блюм обратился к присутствующим в комнате с должной почтительностью законопослушного гражданина, намеренного выполнить свой долг и вывести на чистую воду преступника.

– Тысяча извинений, доктор, – он поклонился ему, а затем и Патрисии. – Глубоко сожалею, мисс Холм, что я вынужден сделать это в вашем присутствии. Возможно, вы предпочтете выйти на какое-то время…

Патрисия покачала головой.

– Я, пожалуй, останусь. Наверняка это какая-то ошибка. Я провела с мистером Темпларом бо?льшую часть вечера.

Блюм пристально посмотрел на ее потрепанное платье и исцарапанные руки.

Патрисия бестрепетно выдержала взгляд, и Блюм пожал плечами.

– Я объяснюсь. Примерно в одиннадцать часов вечера я читал в кабинете, когда вдруг вошел этот мужчина. Он угрожал мне револьвером и произнес какую-то фразу, которую я не понял. Я уже немолод, но жизнь у меня была нелегкая, так что я без колебаний вступил с ним в схватку. Однако он очень силен и смог ударить меня рукояткой револьвера. В себя я пришел, когда этот мужчина рылся в моем столе.