Укроти меня, или Грани раскола

Но с тех пор как у меня обострилась проблема с личной магией, мы стали видеться буквально один-два раза в год, преимущественно на новогодние праздники. Но последние пару лет не было и этих пересечений.

Наставник был по обыкновению одет в длинную белоснежную мантию с серебряным растительным орнаментом. В руках он держал большую фарфоровую кружку, скорее всего – с горячим какао, которое чрезвычайно любил.

Наставник, кстати, был не один, рядом с ним стоял мой брат Эрик, тоже в белой мантии, скрестив руки за спиной.

Одно такое дерево не выдержало магического пламени и с шумом повалилось перед Наставником, красиво упав прямо к его ногам. Ильфорте не шелохнулся, он с каменным выражением лица проследил за пляшущими лиловыми языками пламени. Эрик быстро затушил их парой взмахов руки. Мне показалось, что при этом губы брата слегка подрагивают в едва сдерживаемой улыбке.

– М-м-м… Пробная тренировка, значит, – с чувством протянул Ильфорте и повернулся к Эрику.

– Тринадцать минут назад, – сказал Эрик, быстро сверившись с наручными часами. – Двенадцать с половиной, если быть точным.

– М-м-м, – многозначительно протянул Ильфорте и очень шумно отхлебнул какао из своей пол-литровой кружки. – Понятненько. Пойду-ка я себе чего покрепче налью…

Едва он договорил, как еще одно дерево с противным скрипом повалилось на землю, и лиловые языки пламени начали радостно расползаться в стороны.

Наставник лишь поджал губы, на секунду зажмурился. Сказал коротко:

– Калипсо, как закончишь тут, подойди ко мне. А ты, Лорелей…

Мое сердце на миг сжалось от страха в ожидании неминуемой кары. Но Ильфорте только тяжело вздохнул, оглядел еще раз пылающую лиловым пламенем полянку и сказал:

– Добро пожаловать в Армариллис, Лорелей.

Он развернулся и зашагал обратно в сторону академии, на ходу раздавая указания коллегам, чтобы те занялись восстановлением разрушенной части замка.

Я с шумом выдохнула, испытывая колоссальное облегчение. Что ж, можно сказать, что буря миновала, да?

Калипсо тем временем уже поднялся на ноги и очищал себя заклинаниями. Презрительно глянул на собравшихся зевак.

– Ну, чего уставились? – произнес он таким тоном, что я на месте зевак пожелала бы провалиться сквозь землю. – Расходимся. У вас свои дела, у нас – свои.