Черная метка в паспорте

Топнет ногой, не понравится взгляд или любая другая мелочь, и тут же прилетит выговор, а то и лишение премии. Поэтому местные сотрудники затаились в своих кабинетах, прислушиваясь к неторопливым шагам. То ли от гнетущего безмолвия, то ли после перелета и смены климата Лев вдруг почувствовал, как к горлу изнутри подкатывает дурнота, а ноги наливаются слабостью. Перед дверью кабинета с новехонькой, блестящей медными отливами, табличкой «Майор Бережнюк А.?Ю., начальник оперативного отдела» он коснулся рукава спутника:

– Я сейчас, пару минут, – и зашагал в конец коридора к дверям, за которыми скрывался туалет.

За тонкой дверью Лев сунул ладони под вялую струйку тепловатой воды, провел мокрыми ладонями по лицу и подождал, пока уляжется черная обморочная волна внутри. Хотя перед глазами по-прежнему все плыло, от каждого движения мир и предметы вокруг теряли четкие очертания, качались, словно в зыбком сне. Опер умылся еще несколько раз, резко охлопал лицо, чтобы привести себя в чувство, а потом с трудом заставил себя дойти до кабинета начальника оперативников.

Через тонкую щель доносилось шипение возмущенного низкого голоса:

– Ты, придурок, какие у тебя основания для изменения меры пресечения? Ты ничего не нарыл, пока он в изоляторе парился. Ни одной улики, Сладкевич! Ни тела, ни вещдоков, ни свидетелей. Доказухи никакой, ни один следак под таким протоколом не подпишется. А прокуратура мне шею намылит, не тебе, идиоту! Эта Рыкова могла просто загулять с очередным любовником, с подружками уехать куда-нибудь.

Я лично мать ее видел, у нее же с головой не в порядке. Отказную делайте по ее заяве и занимайтесь работой уже. Полезешь к Афанасьеву, его адвокат побежит снова рассказывать о полицейском беспределе по всем газетенкам. У него бабки есть, нанял себе московского юриста. Целую свору! Из Москвы опера прислали для проверки из-за этой возни, а ты тут такое вытворяешь! Хочешь вылететь из органов?

Молчание начальника только раззадорило. Он прислушался, не идет ли московский опер, и продолжил шпынять своего подчиненного:

– Или что, Павел, подставить меня решил? Специально устроил тут цирк с задержанием, чтобы перед Москвой выслужиться! Я тебя знаю не первый год и все твои приемчики выучил.

Не получится, так и знай. Пороху не хватит!

В ответ Сладкевич с приглушенным упрямством в голосе возразил:

– Сам виноват, что Москва полезла в это дело. Не надо было его отправлять под домашний арест, когда ты Афанасьевым занимался.