Черная метка в паспорте

Прошу расписаться в получении официального требования освободить моего клиента из-под стражи немедленно. Сроки задержания без предъявления обвинения закончились, все дела по обвинению в мошенничестве вы обязаны были передать в другое ведомство. Прошу не затягивать с процессуальными действиями, это чревато последствиями для вас и вашего отдела. Сроки не соблюдаем, Афанасьев на допросе без моего присутствия. Сплошные нарушения. У меня в телефоне больше ста контактов представителей прессы. У вас есть полчаса, чтобы сделать положенное по закону.

Либо через полчаса вынужден буду сообщить общественности о происходящем полицейском беспределе.

Бережнюк оттеснил подчиненного за дверь комнаты, и в полумраке, не заметив присутствия Гурова, зашептал:

– Так, майор, сейчас же выпусти этого Афанасьева по-тихому. Мне шумиха с прессой не нужна. У тебя время было, чтобы получить признание или найти улики. Сейчас уже было бы раскрытие в кармане, если бы работать умел. Ты, если решил в правильного перед Москвой играть, меня не впутывай.

Закрывай дело и вали на пенсию, с тебя спроса мало будет. Ну выговор влепят перед выходом, это не помешает тебе вахтером работать в школе. Или я тебя комиссую по состоянию здоровья, надоел тут показатели отдела мне портить.

Сладкевич стоял с опущенной головой, не реагируя на слова начальника. Толстый кулак ткнул его с силой в грудь:

– Слышал? Выполняй приказ, че как баба раскис. Зря я тебя оставил в отделе.

– Есть, – ответ прошелестел еле слышно.

И все же этого было достаточно: Бережнюк тяжело затопал по коридору обратно, а вместо него к двери скользнул лисой адвокат:

– Ну так что, Павел Николаевич, время – деньги. Особенно мое время. Жду от вас бумагу и пропуск. Насколько я знаю, мой клиент сейчас в РОВД, доставлен на допрос из СИЗО. Прошу заметить, с нарушением всех процессуальных норм.

Под плавное журчание его голоса огорченный оперативник пошаркал по коридору к своему кабинету, позабыв о горячих обещаниях, что он выкрикивал пару минут назад.

Лев остался один в темном пространстве, отделенный от преступника лишь зеркальной стеной. Когда он повернулся на пороге перед тем, как захлопнуть дверь в комнату, то столкнулся с наглой улыбкой Афанасьева. Мужчина по-прежнему сидел за столом: теперь он откинулся на спинку стула, засунул небрежно руки в карманы и улыбался собственному отражению в зеркале.