Говори мне

И я представила его идеальные губы с кольцом, которые отвечают мне «Ты достойна этого». Он часто повторял эту фразу.

Я подошла к букету и нырнула лицом в него.

Этот запах.

И то, как лепестки щекочут кожу. Нежнее шелка.

Алекс.

Я вынырнула обратно и взглянула на маму:

– Мы готовы?

Мама стоит растроганная и улыбается, глядя то на меня, то на букет:

– Боже, какой же он красивый, – выдержала паузу и продолжила, – твой отец, первые годы нашей совместной жизни, часто дарил, что угодно, только не пионы, – и рассмеялась.

– Очень похоже на мистера Бьерна, – и вот мы уже обе смеемся. – Мам, я опаздываю из—за всех этих цветов и воспоминаний. Может напомнить папе, что мне нужна машина? Я уже несколько месяцев живу не в кампусе и…

– Эйко, он помнит, – перебила меня мама, понятно объяснив мне, что не стоит нагнетать.

В гараже я запрыгиваю на переднее сиденье ее белого внедорожника. Всегда думала, что таким утонченным женщинам, как моя мама, нужны элегантные седаны, а не кроссоверы и внедорожники.

Мама садится за руль и нажимает кнопку открытия ворот. Заводит двигатель и вопросительно смотрит на меня:

– Куда едем, мой юный штурман?

– Haga. «Хага Форум», если быть точнее.

– Тогда поторопимся, – и она вырулила на дорогу.

С моей мамой легко. Мы слушали музыку, подпевали Halsey и дурачились. Единственный минус – я очень хочу курить, но в машине не хватает смелости закурить. Или совести, бог его знает.

Мама подвезла меня прямо ко входу, и я взмолилась всем богам, чтобы Мартин не стоял у входа в ресторан. С букетом.

Он стоит у входа в ресторан с букетом нежно—розовых тюльпанов.

Tell me

Какого черта?

– Этот молодой человек ждет тебя? – мама пристально разглядывает его. – Это тот Мартин?

– Ага. Ты же не собираешься мне читать нравоучения?

– О, нет, милая. Ты уже не в том возрасте, чтобы слушать такое из уст своей матери, – мама улыбнулась мне и сняла блокировку дверей.

– Спасибо, мам, что подвезла. Я, скорее всего, дома буду после ужина.

– Тогда хорошего «бега» тебе, – и она со смешком чмокнула меня в щеку.

– Я даже треники надела, – засмеялась я, и открыла дверь. – До вечера, миссис Бьерн!

– Можно просто «мама»! – крикнула она мне вдогонку.

Я помахала ей рукой и направилась к Мартину.

Широко улыбаясь, я подхожу к нему, и он вытягивает руки, чтобы обнять меня.