Ночные страхи

Однако, вернувшись, не стал заходить в курительную, а прокричал через дверь:

– Мистер Румбольд велел передать, сэр, чтобы вы шли к чертям в ад, где вам самое место. Он сказал: «Пусть поднимется, если посмеет!» – И бросился прочь.

Через минуту, из своего убежища в подвале для угля, Клатсэм услышал звук выстрела. В нем шевельнулся какой-то древний инстинкт: то ли тяга к опасности, то ли презрение к опасности, – и он припустил вверх по лестнице с такой скоростью, с какой не бегал ни разу в жизни.

В коридоре он споткнулся о ботинки мистера Румбольда. Дверь в его номер была приоткрыта. Клатсэм пригнулся и влетел внутрь. В ярко освещенной комнате было пусто, но почти все, что можно перевернуть, перевернуто вверх дном, а постель разворочена. Первые пятна крови Клатсэм заметил на подушке, пробитой в пяти местах чем-то острым. А потом они были уже повсюду, или просто ему так показалось. Но по-настоящему его ужаснула – до дрожи, до тошноты, так что он еще долго стоял в полном оцепенении, хотя надо было бежать и будить остальных, – сосулька, лежавшая на подоконнике, тонкий изогнутый ледяной коготь с прилипшим к нему кусочком плоти.

Мистера Румбольда он больше не видел. Но полицейский, патрулировавший Кэррик-стрит, приметил мужчину в длинном черном плаще. Судя по положению руки, подозрительный незнакомец нес что-то тяжелое. Полицейский окликнул его и побежал следом, но, хотя человек шел не так уж и быстро, догнать его не удалось.

Подоло[4 - © Перевод. Т. Покидаева, 2020.]

Вечером накануне поездки на Подоло мы все обсудили, и я согласился, что ничто не препятствует нашей затее.

– Но почему ты сказал, что тебе будет спокойнее, если Уолтер поедет с нами? – спросила Анджела.

И Уолтер удивился:

– Да, зачем я вам нужен? Ты же знаешь, я не умею грести, так что помощи от меня никакой.

Тут я почувствовал себя глупо, поскольку и вправду несколько переусердствовал, расписывая прелести Подоло в манере сенсационных газетных статей – исключительно чтобы возбудить в собеседниках любопытство, – и хорошо понимал, что, как только Анджела увидит этот скучный крошечный островок с его неприветливыми каменистыми берегами в россыпи битых бутылок и пустых жестяных банок, она точно примет меня за какого-то романтичного дурачка.