Светлая печаль Авы Лавендер

На следующее утро семья Ру (то, что от нее осталось) обнаружила у порога тело Рене: носовой платок прикрывал прекрасное лицо, куда выстрелил Уильям Пейтон.

Глава вторая

В середине двадцатых в процветающем городе Сиэтле, штат Вашингтон, был один невзрачный район. Расположенный примерно в пяти тысячах километрах от «Манхэтина» Борегарда Ру, этот район позднее затмила фремонтская[12 - Фремонт (англ. Fremont) – творческий район в современном Сиэтле] богема шестидесятых, и запомнился он лишь домом на холме в конце Вершинного переулка.

Запомнился потому, что в этом доме жила я.

Дом был выкрашен под цвет блеклой могильницы. Его опоясывала белая терраса и венчала башня с куполом. В комнатах второго этажа были огромные эркерные окна. По крыше шла вдовья дорожка с балконом, повернутым к Салмон-Бэю.

Дом, очаровательный и будто кукольный, в конце 1800-х годов построил капитан португальского судна, которого вдохновило любимое детское воспоминание младшей сестры.

Фатима Инес де Дорес была еще ребенком, когда после смерти родителей ее отправили жить к брату в Сиэтл.

Соседи долгие годы не могли забыть ее личико в день приезда: губы потрескались, темные густые брови наполовину прикрывает капюшон зеленой накидки. Они с осуждением вспоминали, как от желания зарделось лицо брата и как горели нетерпением его пальцы, когда он помогал ей выйти из коляски.

Месяцами, пока брат ходил в море, Фатима Инес жила скорее не как дитя, а как женщина в ожидании возвращения мужа или любовника.

Она никогда не выходила из дома и посещать школу, как подобает детям ее возраста, отказалась. Она проводила время на крыше, занимаясь голубями, которых держала в качестве домашних питомцев. Закутанная в зеленую накидку с капюшоном, она смотрела на море с вдовьей дорожки, пока ее не загоняла в дом темнокожая горничная, которая укладывала ребенка спать.

По весне, возвращаясь из дальних плаваний, капитан привозил сестре затейливые подарки: ручной работы итальянскую куклу-марионетку в кожаных сапогах и с настоящей шпагой, набор домино из слоновой кости и черного дерева, выменянную у эскимосов доску для криббеджа[13 - Карточная игра для двух игроков.

], вырезанную из бивня моржа, и обязательно охапку лиловой сирени.

Пока он был дома, лиловые соцветия наполняли воздух пьянящим ароматом, и поговаривали, что по ночам дом мерцает потусторонним золотистым светом.