Фаэрверн навсегда

Иначе как объяснить тот факт, что мой любимый ни разу не попытался увидеться со мной, объясниться, а просто исчез из моей жизни, прихватив кое-какие из моих украшений на память? Итак, у меня нет дома и семьи, а есть только эти потемневшие от времени балки, набитый овечьей шерстью матрас и тонкое одеяло под боком. Завтра на рассвете я приму послушание и начну слушать то, что захочет сообщить мне Великая Мать… Интересно, после всего, что я сделала, захочет ли она хотя бы взглянуть на меня?

Тихо зашипев от разочарования, я поднялась и огляделась.

Дверь спальни на ночь не запиралась – я не слышала звука ключа, повернувшегося в замке, когда молоденькая и смешливая сестра Анисса пожелала нам добрых снов. Впрочем, замки? не доставили бы мне неудобства, отмычкой я владела в совершенстве едва ли не с младенчества, а она, родимая, вот – изображает шпильку в волосах. Так почему бы не прогуляться по ночному Фаэрверну, направляясь, куда глядят собственные глаза, а не куда приказывает суровая сестра Кариллис, днем сопровождавшая меня по обители?

Тенью выскользнула в коридор и отправилась на монастырскую кухню.

К моему удивлению двери не были заперты и там… О чем думают эти монахини?

Открыт был и винный погреб, и это для меня, в дороге предпочитавшей сохранять трезвую голову, стало настоящим подарком.

Спустя некоторое время я сидела на своей кровати, иногда прикладываясь к нацеженному кувшину, и жизнь больше не казалась мне такой же мрачной и уродливой, как старое дерево потолочных балок.

– Эй, ты чего не спишь? Чем это ты булькаешь?

Я подняла кувшин.

– Хочешь?

Девушка чуть младше меня с любопытством перелезла на мою кровать, потянула одеяло со своей – в спальне было холодно.

– Откуда ты взяла вино? – удивилась она.

– Места надо знать, – ухмыльнулась я. – Так будешь или я допиваю?

– Давай сюда! – сделав порядочный глоток, она посмотрела на меня. – Новенькая, как тебя зовут?

– Тамарис, но можно просто Тами.

– А я Вельша, будем знакомы!

– Будем!

Вельша была сиротой и воспитывалась у состоятельных родственников, которые торопились сбыть ее с рук.

Когда они договорились о браке с местным трактирщиком, похоронившем уже вторую жену, Вельша сбежала в ближайшую от дома обитель, Фаэрверн. Великая Мать не давала в обиду тех, кто просил у нее убежища.

Мы допили вино, и я принесла еще. Мы пили и разговаривали. Разговаривали и пили. Кто-то проснулся и присоединился к нам, кто-то ворчал и швырялся подушками.