Фаэрверн навсегда

Громила посмотрел на дочь и нежно коснулся её щеки. И вдруг, потемнев лицом, полез в ящик стола.

– У меня для тебя письмо, Огонёк, – сказал он.

– Письмо? – удивилась та и вновь посмотрела на Викера, как тогда перед дверью, безмолвно прося помощи. – От кого?

– От покойницы… – вздохнул седой, протягивая запечатанный конверт.

* * *

Внутри цитадели шел спиральный коридор, поднимающийся от первого яруса до верхушки, где располагался Храм Одного, в котором только Первосвященник мог возносить молитвы Единому.

Файлинн повел спутника вниз, до первого яруса и ниже – в подземелья. Как каждое уважающее себя здание – символ власти, Тризан имел и собственную тюрьму: закрытые новенькими решетками клети, в большинстве своем пустующие. Однако из дальнего конца коридора слышались тяжелое дыхание, стоны, сдавленное рычание. Когда они дошли туда, Викер остановился, пораженно разглядывая странное существо. Оно было одето в рубище, не стриженные спутавшиеся волосы напоминали свалявшуюся шерсть линяющей овцы, черные глаза с огромными зрачками жутковато светились в полумраке клети, а на руках и ногах отросли длинные и острые когти.

Стояло существо на четвереньках, а увидев подошедших, издало леденящий кровь вопль и забегало по кругу.

– Что это? – изумленно вопросил Викер, не сдвинувшись с места, хотя существо начало бросаться на решетку с воплями, пытаясь добраться до людей.

Первосвященник с интересом наблюдал за обоими.

– Это когда-то было человеком, мой мальчик, женщиной, – пояснил он.

 – Ее любимый умирал от лихорадки… Она просила Великую Мать об исцелении, призывала ее монахинь, однако те не смогли помочь – богиня отвергла их молитвы. Мужчина умер. Для несчастной окончилась жизнь, и в порыве отчаяния она разыскала одно из древних Дагоновых капищ и отдала Чернобогу свою душу, после чего, одержимая яростью, стала нападать на людей. Убивала всех без разбора – мужчин, женщин, детей… Когда мне сообщили об этом, я отправил отряд паладинов. Они привезли несчастную сюда. Ее следует судить и обезглавить, как убийцу, но у меня возникает вопрос, мой мальчик, стоит ли мне казнить ее за преступления, которых она не совершила бы, если бы Сашаисса ответила на ее мольбы?

Файлинн выжидающе смотрел на Викера.

– Что? – удивился тот.

– Как бы ты ответил? – мурлыкнул Первосвященник, и ар Нирну показалось, будто огромный кот забавляется с ним, сжимая когти на горле.

Впрочем, впечатление было мимолетным. Викер пожал плечами.