Фаэрверн навсегда

И если ты прочтёшь эти строки – значит, всё не зря, и моя душа может покоиться с миром. Ибо, если письмо дошло до адресата, значит, я мертва, Тамарис. Окончательно и бесповоротно.

А теперь о деле! Знаю, сейчас ты вынуждена скрываться, потому не прошу тебя немедленно выполнить то, о чём буду просить. Прошу лишь сжечь это письмо, отправив в небытие тайны Фаэрверна…»

Я встала и, отойдя к окну, выглянула на пыльную улицу. Не хотелось делить строки ни с кем – даже с отцом. Мэтресса Клавдия никогда не выделяла меня из других монахинь или послушниц, она со всеми была строга, ровна и приветлива, но мы все ощущали её любовь стеной, отделяющей нас от несправедливостей мира, а Клавдию – матерью, которой у многих из нас не было.

То, что она приходилось мне родной тёткой, не меняло ничего, однако на сердце становилось одновременно теплее и горше.

Я вернулась к письму и более не отвлекалась, ощущая, как кровь стынет в жилах. Фаэрверн, мой дом, сделавший меня счастливой, моё место в мире, пал жертвой интриг, цена которых оказывалась слишком высока!

Дочитав, я прикрыла глаза и повторила про себя координаты тайника, указанные в письме.

Он находился на территории монастыря, но вряд ли пострадал при пожаре, однако прежде, чем вернуться, мне следовало закончить начатое. Подойдя к камину, в котором тлели угли, я бросила на них бумагу и дождалась, пока она не превратится в пепел. Глаза были сухими – цель давала мужество жить дальше!

Обернувшись, посмотрела на отца. Он почти не постарел за эти годы – то же обветренное лицо с крупными чертами, тот же недобрый прищур в глазах, выражение которых могло быть нежным.

Лишь седина полностью скрыла черноту в его волосах, черноту, не доставшуюся мне. Пламенный цвет моих волос был материнским, а о ней он никогда не говорил. Не стану вмешивать отца в это!.. Лишь заберу из Тризана то, что принадлежит Фаэрверну, и снова отправлюсь в путь, дабы выполнить последнюю волю мэтрессы. Тёти Клавдии…

– Когда мы сможем попасть в Тризан? – резко спросила я.

 – Время поджимает!

– Вас ищут? – спокойно уточнил отец.

– Нет, – подал голос Викер, – для паладинов мы оба – мертвецы!

В его голосе прорезалась горечь… Потеряв Фаэрверн, я только сейчас задумалась, а что же потерял он, получив в спину кинжал от близкого человека?

– Вот даже как? – усмехнулся отец. – Что ж… Это нам на руку! Через пару дней будет праздник Великого обретения, и Тризан превратится в проходной двор.