Чистосердечное убийство (сборник)

– Я-то? – странным глухим голосом ответил мужчина. – Я ничего.

Он вдруг поднял руку и чем-то твердым ткнул в грудь Корнейчуку.

«Уж не электрошокер ли? – испуганно подумал бывший прапорщик. – Зачем это?».

Тут полыхнуло, ударило в грудь.

Корнейчук успел подумать, что электрошокер какой-то странный. Чересчур сильный звук от него, и боль какая-то тупая, глубокая, нестерпимая.

Полковник Гуров сидел на своем любимом диване в углу и с иронией наблюдал, как старый друг Крячко собирается в отпуск. Это же надо! Он за год натащил в кабинет сколько нужных и полезных вещей, что даже в отпуск спокойно уехать не может.

Гуров притворно нахмурился и наконец-то сказал:

– Знаешь, Станислав, я полагаю, что ты все это затеял исключительно с целью потрепать мне нервы.

– Чего я затеял? – рассеянно спросил Крячко, перебирая стопку визитных карточек.

– Ты мог бы прекрасно выспаться до самолета, потом сделать Москве ручкой и умотать на свой курорт. Так нет же, тебе надо снова заявиться в кабинет и битых полчаса демонстрировать мне, что ты уже в отпуске.

Крячко повернулся к Гурову, задумчиво почесал подбородок и заявил:

– Знаешь, Лев Иванович, ты с возрастом приобретаешь весьма своеобразное чувство юмора. Я ведь тебя тысячу лет знаю!..

– Скажи, что я старый зануда. – Гуров рассмеялся. – Говори-говори. Если честно, то я тебе завидую.

– Ясен перец. Я еду на юг, к морю, а ты остаешься… – Он не закончил фразу, так и не нашел подходящих эпитетов. – Хотя что я там буду делать в апреле?

– Прекрасно найдешь себе занятие, – убежденно заявил Гуров.

 – Сон до девяти утра, вкусный и калорийный завтрак, процедуры, проводимые нежными руками молоденьких медсестер, прогулки на морском воздухе, послеобеденный отдых без признаков беспокойства. Дальше перечислять?

– Теперь, наверное, ты упомянешь об одиноких грустных женщинах среднего возраста, которых необходимо утешать всеми доступными способами.

– Да, как-то так, – с довольным видом заключил Гуров.

– Теперь ты меня еще и бабником назвал! – заявил Крячко.

– Жизнелюбом, Станислав! Только так! – резюмировал Гуров и с сожалением оторвался от дивана. – Ладно, давай я тебя еще раз обниму и уйду. Меня Орлов лицезреть хочет в половине девятого.

Крячко встал со стула, виновато улыбнулся и обнял старого друга.

– Я всегда удивлялся, чего это мне так приятно обниматься с некоторыми мужиками, – буркнул он себе под нос.

– Но-но! – Гуров строго погрозил пальцем.