Ласурские призраки

 – Пойдем за ним…

Когда они поднялись из подземелья резиденции и остановились перед дверями библиотеки, Вита придержала Серафина за рукав.

– Скажи, – волнуясь, спросила она, – а ты тоже меня боишься?

Варгас смотрел на нее, и снова видел богоподобное существо, окруженное сиянием, и лишь отдаленно напоминающее человека. Существо с горящими глазами, способными заглянуть за изнанку бытия. Но в сердце мага не было страха. Лишь желание обладать тем, чем обладать не суждено.

– Не дождешься, Вителья! – засмеялся он, стараясь за смехом скрыть собственную боль.

 – И больше не спрашивай меня о таких глупостях. Спорим, Дробушек проголодался?

Дверь распахнулась. На пороге появился Вырвиглот.

– Варгас Серафин, ты вернулся? – поинтересовался он. – И это хорошо. Теперь можно и поесть!

?

Руфусилья Аквилотская по прозвищу Неистовая Рубака потерла старый шрам над правой бровью. Шрам ныл перед похолоданием, а мерзнуть гномелла не любила – была у нее, закаленного воина, коему доводилось и в грязи часами лежать, затаившись, и на льду биться, и ночевать под открытым небом бессчетное количество раз, такая слабость, в которой она стыдилась себе признаться.

В трактире «Длиннобород», что располагался в квартале Механиков, было тепло, даже жарко, однако пока не душно – почтенные мастера не закончили еще рабочий день и не явились, по обыкновению, выпить вечернюю пинту. Руфусилья окинула зорким взглядом полупустой зал. За столиком у окна молодые гномы-подмастерья травили анекдоты и радовались жизни – не иначе мастер отпустил пораньше. В дальнем углу, спиной к залу, в одиночестве сидел коряжистый гном, чья шикарная полуседая грива, не заплетенная в косу, ниспадала по спине. Ей-ей, таким волосам и гномелле не грех завидовать!

На пороге двери, ведущей в подсобку, показалась младшая сестра Руф – Торусилья Аквилотская. Неистовая Муха, как звали ее коллеги-рубаки, легко несла на широких плечах дюжий бочонок с пивом.

– Не пришли еще? – поинтересовалась она у сестры и, получив отрицательный кивок, повернулась к трактирщику.

 – Куда ставить, почтенный?

Почтенный Ворвард по прозвищу Длиннобород, сын Арварда Длинноборода, принял у нее бочонок и водрузил на стойку. Ловким движением вставил позолоченный краник, вбив затычку внутрь, – для удобства разлива. Поклонился со словами:

– Благодарю за помощь, уважаемая Тори!

– Плесни свеженького, в горле пересохло, – ответно поклонившись, улыбнулась та и подошла к сестре.