Не(о)библия

– Надо было тебе вместе с сигаретой и Лилит изъять у небытия. Та ещё была выдумщица. Всяко бы развеяла здешнюю скуку! Бедная девочка… Запылилась, небось, совсем, в ледяных просторах забвения…

Мужчина поморщился.

– В этот раз обойдусь без неё! Создам блондинку – с ними легче договориться и требуют они меньше.

Птица раздражённо взмахнула крыльями.

– Зато они любопытны, как белки, и стрекочут, не умолкая. Оно тебе надо? Клюв даю, рано или поздно твоя новенькая проберётся в сад и стырит яблоко познания.

– Белки… Сад… яблоко… – задумчиво протянул собеседник. – Я их ещё не придумал… А, кстати, как бы её назвать?

– Что в имени тебе моём? – пропела Птица и сделала кульбит, коснувшись крыльями пены на верхушках волн.

– Папа! – воскликнул малыш.

Мужчина обернулся на голос. Перед личиком ребёнка плыла по воздуху лента Мёбиуса, сооруженная из ракушек, камешков и струящихся песочных дорожек.

– Умница, сын! – ласково сказал мужчина и вновь повернулся к Птице.

Та загадочно молчала.

– Вера? – так и не дождавшись ответа, забормотал мужчина себе под нос. – Нет, надо быть скромнее… Гера? Это вообще из другой оперы… Гема?

– Ема! – ехидно подсказала Птица.

– Боже упаси! Придумал! Ева! Как тебе?

– Ева, Ева, Ева… – прокаркала Птица. – Неплохо. Но, раз уж ты пошёл другим путем, ей всё-таки понадобится самец.

Мужчина хмыкнул.

– Конечно, понадобится. Иначе кому я буду говорить – плодитесь и размножайтесь? Дрозофилам что ли?

– Они и так… – заметила птица, щёлкнув клювом. – Им твои слова по концу брюшка…

– Цыц! – повысил голос собеседник и поднялся. – Про самца подумаю позже. Это женщины выдумываются с вдохновением божиим, а мужчины…

Он обречённо махнул рукой.

– Давай за дело! На чём я остановился?

– И сказал Бог: да соберётся… – начала было Птица, но голос ребёнка перебил её.

– Папа!

Мужчина вновь обернулся. Мальчик распустил ленту и почти закончил выкладывать из осыпавшихся ракушек и камней большой белый крест на жёлтом песке. Изменившись в лице, Отец подошел к нему, поцеловал в крутой лобик.

– Не рисуй больше такое! Бяка!

И одним движением руки изменил крест на знак бесконечности.

– Вот так! Подумай над этим, сын…

Он снова вернулся на берег и ступил босыми ногами в полосу прибоя.