Золушки нашего Двора

Смуглая до черноты кожа, темные пальцы, глаза цвета полуночи… Не человек – сумрак!

Ники кивнула, не отводя взгляда. Каждый из них перегрыз бы другому глотку и вырвал сердце за свою родину, но существовала опасность, перед которой меркла вражда двух государств. И Крейский архимагистр об этом знал.

– Не думай, что я чувствую благодарность к тебе, Никорин! – поморщился Сатанис.

– Никогда, – покачала головой та и потянулась, позволяя алой коже брючного костюма соблазнительно очертить фигуру. – Но я тешу себя надеждой, что смотреть на меня для тебя – удовольствие!

– Такую, как ты, усмирить – честь для любого мужчины, – усмехнулся собеседник, на мгновение становясь моложе и привлекательнее.

 – Твое счастье, Ники, что мне это уже не нужно!

– Это – твое счастье! – лукаво улыбнулась та. – До новых встреч, Сатанис! Добрых улыбок и теплых объятий Твоей Мудрости!

Архимагистр Крея молча прижал ладонь к сердцу в знак почтения.

Зеркало померкло.

– Умный ублюдок! – пробормотала Ники, прищурившись.

За много дней пути от нее Сатанис Крейский с раздражением спрятал ладони в рукава свободного одеяния и прошипел:

– Красивая сука!

* * *

Дрюня торжественно водрузил на стол в королевской гостиной пузатую бутыль.

– Достал, братец! Ароматная, десять лет выдержки!

– Не может быть! – король, чинно сидевший на диване с книгой в руках, рывком поднял тяжелое тулово. – Ласуровка? Настоящая?

– Самая настоящая!

– Где раздобыл? Я же запретил ее гнать аккурат во время войны!

– Так я тебе и скажу, – надулся шут.

 – С тебя станется и ту лавочку прикрыть! И вообще, ты мне должен золотой!

– За что? – изумился Редьярд, хлопая по карманам. Не найдя монеты, рванул золотую пуговицу с обшлага камзола, кинул Дрюне.

Тот ловко поймал, кивнув на бутылек.

– За нее, родимую! Давай-ка я смотаюсь на кухню, наберу подносик еды, и мы с тобой посидим, как в старые добрые времена… Кроме того, ты мне обещал рассказать кое-что!

– Помню, – помрачнел король. – Изюму возьми.

Страсть как хочется пожевать, а до ужина еще далеко!

– Бегу, – улыбнулся Дрюня.

Но вернулся шут без улыбки, хотя и с подносом. Глядя в его расстроенное лицо, Редьярд сочувственно поинтересовался:

– Ярится твоя-то?

– Ярится, – вздохнул шут, накрывая на стол. – Расфырчалась, как Аркаешева кошка! Вещи свои из наших покоев забрала… Видать, к отцу вернуться намеревается.

– Кольцо не сняла? – уточнил король.

– Не сняла.

– Тогда не переживай.