Золушки нашего Двора

Тонкие губы тихонько шептали наизусть:

Поднимем кружки, воскликнем «Хо!»,

Сплетем косицу бород курчавых,

И эль, и пиво пойдут легко

Под взглядом гномеллы величавой

В наши недра, в наши недра, недра, недра, недра!

* * *

Когда Туссиана напомнила о встрече с мастером Артазелем для пошива свадебного платья, Матушка так обрадовалась, что едва не выдала окружающим своих чувств. Ей уже не хватало терпения выслушивать лесть герцога Ориша, такую приторную, что она не рискнула бы добавить ее в тесто для самого сладкого пирога, боясь его испортить.

В ответных словах эльфийки она почти ничего не понимала – та искусно прикрывала один смысл другим, тасовала слова, как карточную колоду, в результате чего Фигли Ориш слышал одно, королева Орхидана – другое, а принцесса Оридана скучала, как и сама Бруни, только более откровенно.

Результата применения аркаэль тайо Матушка так и не дождалась – маску из звездного жемчуга ее величеству следовало держать около часа.

– Идите к мастеру Артазелю, дитя! – услышав напоминание горничной, позволила рю Филонель.

 – Он не любит, когда опаздывают. Туссиана проводит вас…

Первая горничная провела Матушку какими-то запутанными переходами – Бруни даже не пыталась их запомнить – и оставила перед стрельчатой дверью, в которую она однажды уже имела честь войти. Матушка постучала, но не получила ответа. Оглянулась в ту сторону, куда ушла Туссиана, и зябко поежилась от глянувшей из коридора темноты. Все-таки дворец пугал ее – размерами, интерьерами, слабым освещением.

Набравшись смелости, она толкнула створку в покои мастера Артазеля. В свое прошлое посещение Бруни плохо запомнила обстановку то ли от волнения, то ли оттого, что портной, встретив ее с Ваниллой у порога, тут же взял в оборот, сыпал шутками-прибаутками, вертел их, будто кукол, примеряя отрезы ткани. Сейчас же в открывшейся взору просторной зале с зеркалами, выставленными в центре по кругу, было пусто. В камине жарко пылал огонь, играя в прятки сам с собой в оборотной стороне стекол.

Рядом с круглым пуфиком на полу лежали пушистые овчинные шкуры, выкрашенные в разные цвета. Несмотря на поздний час в помещении хватало света – его изливала огромная люстра, увешанная магическими лампадками.

– Добрых улыбок и теплых объятий, мастер Артазель! – сказала Матушка осторожно. Ей казалось, по такой большой зале обязательно пойдет гулкое эхо. Но было тихо, лишь потрескивали поленья за каминной решеткой.