Мимикрики. Рождающая миры

И так вы располагающий, мудрый, не довлеющий, принимающий, такой простой, почти родной. Но, надо сказать, ткань в костюме очень дорогая. Дерево и камень – вроде как надежная защита, и этим материалам свойственен некий флер романтизма. Для такой, как она, самое желательное сейчас. Да, я посчитал возможным и даже нужным оставить ваше кресло, ваш, так сказать, трон как намек. Если она умна и умеет читать между строк, то поймет, что не все так просто.

Мэл-Карт одобрительно кивнул, и Славик без лишних слов дрессированно испарился.

Оцифрованные шуруны покрылись черноземом, испещренным вдоль и поперек дождевыми червями. Стена буквально кишела их красными спинками.

– Тьфу, ты! Гадость какая! – выругался Мэл-Карт, но тут же взял себя в руки и, растянув губы в улыбке, степенно произнес:

– Входите, барышня!

– Входите, барышня! – раздался отовсюду чуть уставший голос, который был наполнен надежностью и пониманием. Эва облегченно выдохнула. Радиусные стены зала ожидания медленно и бесшумно поплыли по кругу, пронося мимо нее волнения.

Свет хлынул из образовавшегося отверстия, похожего на вход в нору, и Эва, совсем уже не опасаясь, сделала шаг по направлению к ней. Следующий шаг, и яркий свет сменился на проявившееся пространство, мягкое и простое, приглушенное и благоухающее родным сосновым лесом. «Надо же! – удивилась про себя Эва. – Мне говорили, что он резок, грозен и нетерпим. А еще говорили, что идти нужно туда, где страшно, и тогда откроются новые возможности. Все правда! Нестерпимый свет, а потом вот это. Почти родное».

– Здравствуй, деточка. Проходи, – раздался уже знакомый голос.

Эва обернулась и встретилась глазами с приятным седеющим мужчиной в твидовом костюме, рубашке в клеточку, старомодной жилетке и в круглых очках, висевших на самом носу. Поверх очков на нее смотрели ясные глаза в лучиках добрых морщинок. Мужчина стоял рядом с книжным шкафом, а в руках у него была книга, которую он тут же поставил на полку. «Растения средней полосы Лесолимии. Полный справочник» – успела заметить Эва, и от сердца совсем отлегло.

– Я… Добрый день, здравствуйте… Я, знаете, меня вызвали… – неуверенно начала она, но мужчина понял ее волнение и поспешил ей на помощь.

– Да, да, присаживайтесь. Это я вас просил зайти. Он пододвинул ей деревянный резной стул, а сам сел в странное кресло на колесиках. Что странного было в этом кресле, Эва сказать не могла, но по ее рукам пробежали мурашки, от которых она отмахнулась, дернув плечом.