Мимикрики. Рождающая миры

Застывшую композицию из параллельного мира обтекали пестрые людские потоки. Люди спешили прикоснуться к ненаступившему грядущему. К одной из вероятностей. Идеи разных стран соединялись в единый город-призрак, в экспозицию ЭКСПО, в предчувствие возможного. Точно так же, как и у Вехат, когда она, вспыхнув, перенеслась в это измерение. Она шла на риск, но все же посчитала возможным построить здесь свой клан. Но сейчас глаза ее были наполнены печалью, а лицо напоминало застывший слепок восковой маски. Лали-Рэй и Ви-Тот подошли ближе, чтобы тоже обнять дочь.

Лали, войдя в ее поле, почувствовала сжатую пружину змеи – то, во что превратились дары дочери.

– Я не могу ей помочь, – внутренне обратилась Мать Клана к мужу, – моих сил едва хватает, чтобы поддерживать свою заданную форму, а в ее случае дело обстоит еще хуже. Ее силы обращены против нее самой.

– Попробуй! Вероятность есть, – ответил усталый голос издалека.

– Сколько процентов? – обратилась Лали-Рэй к мужу на внетелесном, обнимая дочь.

Но ответа не дождалась.

– Мама! Здравствуй, мама! – прильнув к матери, как после долгого пути, выдохнула Вехат, уронив голову ей на плечо. Так они и стояли, обнявшись посреди толпы, словно две сросшиеся между собой ивы. Ви-Тот молча развернул малышей и, взяв за руки, повел ко входу в Колумбийский павильон. За ними, постоянно оглядываясь на мать с сестрой, нехотя поплелся Феюс.

– Они вернутся? – спросила Вехат, не выпуская мать из объятий.

– Мороженое детям, кофе взрослым.

Феюс говорит, что в Колумбии самый вкусный кофе и мороженое с настоящими фруктами. Тебе взять что-нибудь?

– Ничего не надо. Ничего. Я просто хочу домой! – прошептала Вехат. Лали-Рэй притушила звук толпы. В более благоприятный момент можно было перенестись, закрыться куполом, да мало ли, что можно, но они сейчас находились в чужом измерении. На эти действия требовалась сила. Сила, которой не было. Поэтому просто притушила шум и вобрала в свое поле поле дочери. Вдруг случилось неожиданное, невозможное, непозволительное для богини – Вехат зарыдала!

– Что ты делаешь, Вехат? Этого нельзя делать! Тебе нельзя! Это же твое сердце.

Оно лишится последней силы, – опешив, зашептала Лали-Рэй.

– Здесь это называется слезами. Люди не различают их. Не видят разницы. Они не знают о слезах забвения, слезах сердца, слезах благости. Они не читают по слезам и улыбкам, не видят очевидного. Я хочу домой, мама. Я устала, опустошена, раздавлена.