Байки деда Фомича

На солнце их развезло, они уже уселись на траву, так как ноги совсем не держали. Солнце припекало так, что хотелось спать прямо здесь. Но нервный по своей натуре Семёныч, лопатками ощущал на себе чей-то взгляд. То и дело, оглядываясь на могилку Фёдора.

– Мужики, не поймите неправильно! – вдруг тихо сказал один из них, – Мне кажется, Фёдор а нас смотрит!

– Конечно! Ик… и пьет он вместе с нами! – философски изрек мужчина, с красной лысиной, которая уже успела сгореть, под палящим солнцем, – Моя, вон ик… говорит, что все, что мы едим, туда передается!

Он показал пальцем в небо, от чего все его сотоварищи синхронно повернули головы.

– Да не, в прямом смысле, смотрит! Кажись, я его глаза видел! – мужик с ужасом смотрел на венки, которые в ответ в упор смотрели на него.

– Ха, ты, что белочку поймал? – хохотнул один из компании, не веря ни единому слову, пьяного друга, – Давай еще по одной и домой.

– И то верно! – и забыв обо всем на свете, снова начали опустошать небольшие стеклянные рюмочки, до тех пор, пока с могилы не раздалось недовольное:

– Совсем обнаглели! А мне?

Мужики замерли.

У кого-то вывалилась рюмка, у кого-то задергался глаз, вместе со щекой, а тот который был уверен, что почивший Фёдор смотрит на них, протрезвел и рванул, куда глаза глядят. Его чутьё ни разу не подводило. Недолго думая, путаясь ногами в траве, остальные тоже рванули вон с кладбища. Забыв про бутылку и провизию. Еще долго дома приходили в себя, думая, под ругань жен. Которые в три голоса вопили, что их мужья богохульники, и нечего было в праздник пьянку затевать.

А все оказалось намного проще. Изрядно набравшаяся, еще с утра Седуксеновна, так местные называли, запоями пьющую женщину, устала до такой степени, что плевав на все предрассудки, решила подремать прямо на кладбище. А так как было жарко, единственным спасением она видела огромные венки. И улеглась на первую попавшуюся могилу, спокойно прикрыв себя венками. Проснулась Седуксеновна, от чьих-то голосов, а открыв глаза, увидела не сидящих в траве мужиков, а бутыль, которую сразу же захотела стащить себе.

А потом и мужика, который таращился во все глаза прямо на нее.

– Никак заметил, гад! – зло прищурилась Седуксеновна, – Ладно, подожду. Ишь, ты!

Ждала она долго, слушая их рассказы, помирая от жажды и головной боли, а когда поняла, что содержимое бутылки скоро закончится, не стерпела и заорала:

– Совсем обнаглели! А мне?

И к ее радости, мужиков, как ветром сдуло.