Десять пуль на сундук мертвеца (сборник)

И чего-то мне в голову стукнуло, покумекал я и взял. Пока суд да дело, пока оформлял, регистрировал ИП, нанятый мужичок выпас этих доходяг, они боками-то покруглели, еще он седла и сбруи починил. Через месяц я начал позванивать и приглашать по выходным на лошадях покататься с детьми и семьями. И стали приезжать. Я очумел, сколько желающих. Пришлось аж цену поднимать. Тот мужик, не поверите, так увлекся уходом за лошадьми, так ему понравилось детей и теток катать, что он даже пить бросил. А к осени я на заработанные деньги конюшню утеплил, стойла переделал, ветеринара два раза привозил, подлечил он коняшек моих.

Вот уже шесть лет и занимаюсь. Коней теперь побольше.

– Хорошо, когда занимаешься делом, которое тебе нравится, – улыбнулся Гуров.

– Козе понятно! – засмеялся в голос Тугаров. – Особенно, когда оно деньги приносит. Так, а чего вызвали-то? Что-то у меня не так или…

– Или! – заверил Гуров. – Или, Максим, и это очень серьезное «или». Разговор у нас будет серьезный, не для передачи другим.

Да я думаю, что вы и сами не захотите на эту тему ни с кем разговаривать.

– Ладно пугать! – с улыбкой ответил Тугаров, но улыбка уже не была такой довольной и безмятежной. – Пуганый, по молодости в спецназе ВВ служил, Чечню прошел.

– Вот об этом и пойдет речь. – Гуров решительно припечатал ладонью крышку стола и перешел к вещам самым главным. – Я хочу поговорить с вами о событиях, которые произошли 22–23 марта 2003 года в Шалинском районе Чечни.

– 2003?го? Думаете, я помню?

– Думаю, что вспомните, если я дам несколько подсказок.

Весна, на носу всенародный референдум в Чечне, а разведка сообщает, что с грузинской стороны возможны прорывы боевиков с целью срыва референдума и дестабилизации обстановки в республике. Ваша группа спецназа внутренних войск была придана батальону…

– Это когда Лешку Рубича бросили! – вдруг перебил Гурова Тугаров.

Зло сузив глаза, он сразу перестал быть благодушным парнем, успешным, хотя и не очень крупным бизнесменом. Сейчас перед Гуровым сидел, весь собравшись в комок, боец, прошедший горячие точки, смотревший смерти в глаза, терявший друзей в боях, который выжил, вернулся к мирной жизни, но война так до конца его и не отпустила.

Держала за живое внутри цепкими окровавленными пальцами. И не от слабости и комплексов пытался отгородиться этот парень. Он просто никого не хотел пускать туда, где есть боль, его личная, собственная, никого не касающаяся.

– Бросили? – переспросил Гуров.