Закон обратного отсчета

Вдруг, на каждом из нас стоит отпечаток, когда и как мы умрем? Вдруг я вижу тех, на ком написано «его убьют так-то и так-то».

– Хиромантия какая-то, – бурчит Джен.

– Не обязательно. Отметки, родинки, даже татуировки. Это-то мы не проверяли.

– Ты что, раздевать их предлагаешь?

– Мертвых – да, – невозмутимо отвечает Джа. – А живых можно попросить показать.

– Это уже слишком. – Джен чувствует, как отъезжает. Медленно, но верно скатывается куда-то вбок, вслед за монументальной барной стойкой. Отяжелевшие руки тянет к краю стола за подвешенные к локтям гири.

И желудок просится выпрыгнуть через горло. Джен не уверен, что мутит от водки. – Я не пойду на это.

Джа – напротив – сама трезвость. Что это – трюк или фокус? Или это одно и то же? Джен уже затрахался угадывать правильные ответы и смыслы пророческих рассуждений по погоде или рисунку морщин на лбу.

– Что за бред вообще? – со злости кричит он. – Ты сам себя слышишь, чудовище?

– Эй, Джен, – раздается из-за спины. Инквизитор оборачивается через плечо, и ряды столов плывут сплошной линией, а задница съезжает со стула.

Коса месит шваброй в ведре воду, глядит грозно. – Давай без воплей на всю улицу.

– Извини, – понижает голос Джен и, разворачиваясь, снова играет с головой в карусельки.

– Может, я и чудовище. – Джа весь как натянутая цепь. Будто зацепился за невидимую шестеренку и зафиксировался намертво – не сдвинуть. Вокруг шатаются стены, а он неподвижен. И кулаки сжаты. – Называй как угодно, ты знаешь, я в морали нихера не смыслю и всегда к тебе прислушивался.

Но иногда мне видней. Если для того, чтобы отделаться от этого кошмара придется раздеть несколько трупов, я это сделаю. А если мы успеем до трупов – тем более. Они всегда и так ошалевшие, одним шоком больше, одним меньше – не велика потеря. Только скажи, Джен, ты со мной? Ты. Со мной?

Закрыть глаза и уложить голову на мягкое и теплое. Джен глядит на тяжелую пепельницу и борется со стойким дежавю, будто снова тесные сапоги натирают большие пальцы, грязная, давно нестиранная форма липнет к лопаткам, а через плечо перекинута лямка автомата.

Правда, теперь водка, а не ядреный самогон, разжижает мозги, и потом отовсюду не воняет до обморока. Зато вот эта колкая, парализующая потребность в покое среди всеобщего пиздеца – она до сих пор рядом. Пригрелась за спиной и тыкает под ребра, будто жнец серпом.

– Да куда я денусь? – отвечает Джен. И добавляет про себя: «На мне столько крови, хоть часть бы отмыть».