Лавка подержанных артефактов

Маг тем временем аккуратно поднял камень Предсказаний. Тот стал абсолютно прозрачным и выглядел как обыкновенная стекляшка. Повертев камень и встряхнув на всякий случай, раздосадованный Форли швырнул его в стену.

– Отлично, ещё один небьющийся предмет в нашей коллекции, – смотря на шар, отлетевший ему под ноги, сказал Стив.

Форли его не слушал: он только сейчас заметил лежавший на полу дневник. Хмыкнув, маг без всякого вреда поднял его и принялся листать. По лицу Форли волнами прокатывалась одна эмоция за другой: сначала восторг, потом недоумение и, наконец, разочарование.

– «Бьянка, 22, мед, розы, ликёр», – прочитал он вслух и в недоумении перелистнул пару страниц. – «Эсмеральда, 44, вино, маргаритки, не называть её Эсме (!)», «Изельда, грушевая наливка, табак «Сорто», «Любятово». Занимательно…

Дневник от корки до корки был заполнен подобными записями. Форли, не поверив в такое, начал искать в этих записях систему, подозревая шифр. Два дня он ломал голову, пока Стив не заставил его принять очевидное: маг действительно исписал целую книгу своими любовницами и их предпочтениями, а затем наложил на неё охранные чары.

Книгу они впоследствии продали. Стив впихнул ее как бесценный магический фолиант какому-то студенту. Будущий бакалавр не самых точных наук был в стельку пьян и хотел покрасоваться перед сопровождавшей его девушкой, поэтому не глядя отдал за книгу сотню золотых. Стивен, очень довольный такой сделкой, лишь надеялся, что студент не додумался дать почитать этот дневник своей спутнице.

Глава 2 – Ежевичный Демон

Стив страдал: от жары, недосыпа и просто в качестве своеобразного протеста против праздника, державшего всю Марку в плену уже неделю. Нет, он, конечно же, не имел ничего против наводнившего город народа, у которого деньги сами высыпались из карманов, стоило потрясти какой-нибудь забавной нелепицей вроде веера, создававшего в воздухе радугу. Просто Стивен искренне полагал, что праздник должен быть всегда, а не концентрироваться на конкретных датах.

Была и ещё причина для этого недовольства. Никто из горожан и приезжих по сути толком и не знал, что они празднуют. Кто-то называл это праздником урожая, хотя сбор оного ещё даже не начался, да и каким боком здесь город, где даже сорняки толком не росли – большой вопрос. Другие, называли это днём Лета, видимо, считая остальное лето и входившие в него дни какими-то неправильными.