Меч и перья

Охотник достал меч, еще раз окинул взглядом посерьёзневшие лица посетителей, до которых из-за стены алкогольных испарений наконец-то дошло, что тут происходит, и принялся считывать слова призыва с другой бумажки. Проживание так близко к границам Черного Леса научило этих людей относится к собственной жизни с заметным пренебрежением, а потому никто не стал мешать проведению ритуала, даже наоборот у некоторых глаза загорелись любопытством. Когда средняя продолжительность жизни еле превышает сорок лет, учишься жить ярко и на полную катушку, пока можешь.

По началу Ятри не был уверен, что правильно понимает почерк, каким был написан призыв, выдерживая трагическую паузу, он хмурил лоб, вчитываясь в слова. Когда же он решил, что все прозвучит как надо, то потянул первые слова громко и резко, так что все присутствующие вздрогнули от неожиданности, кто мог, потянулся к мечу. Охотник тем временем завыл, пытаясь правильно передать магические слова. Это могло бы выглядеть глупо со стороны, если бы каждый из присутствующих не видел хотя бы раз в жизни, как после такого завывания маг оставляет выжженными гектары полей.

Язык магии был не столько языком, сколько чувством и желанием, он был абстрактным, как и сама энергия, из которой проистекает его сила. На языке богов можно было говорить между собой, он даже был признан одним из официальных в Утпати – городе Источника. А если маг начинал говорить на своем, то неизбежно происходили чудеса и катастрофы.

Голос охотника уже множество раз успел изменить свою тональность и громкость, еще больше заставляя людей нервничать, но вот он начал затихать, а магический свет замигал.

Вот сферы на секунду потухли, потом снова загорелись. Кто-то зашуршал в углу и получил подзатыльник от своего испуганного соседа, остальные дружно их обругали. Сферы света же остановились на том, что часть из них теперь светила черным и погружала помещение таверны в жуткий полумрак. Однако, никакой твари не вылезло, никто не кричал и не бился в истерике, пытаясь не пропустить через свое тело нежданного гостя. От этого люди только еще больше насторожились.

Ятри недовольно взирал на начерченный им круг.

– Может где загогулину не так перерисовал? – раздался у него над ухом чей-то мягкий голос.

Охотник почесал шрамы на скуле.

– Да не, вроде все так… – задумчиво ответил, словно говорил сам с собой.

– Значит это был не грамд, – заключил голос.

– Кто еще мог быть… – Ятри нахмурился.