Меч и перья

– Как я должен был это сделать в доме ведьмы? Либо ты мне все рассказываешь, либо выкручивайся сам.

Вес ожидал этой реакции. Амару склонился ближе к уху охотника и зашептал:

– Я же вижу, тебе тоже не нравится этот жрец. Просто подыграй мне, и мы посадим его в лужу даже не запачкавшись брызгами. Ну же, тебе понравится, обещаю.

Ятри с подозрением посмотрел на него, потом на Серру, ища поддержки, но в данный момент пацифистка цара не имела ничего против маленькой мести жрецу.

– За такие дела тебя изгнали из Камико? – в итоге спросил охотник.

– Отчасти.

Вес не стал врать, ему нужна была поддержка, да и не имело это никакого смысла. Ятри закатил глаза, но кивнул. Амару торжествующе улыбнулся и вернулся к жрецу со своим чудо приспособлением.

– Узри же, человек, дар бессмертных! Это перьевая ручка, которая не дает клякс! Только посмотри, кончик не надо подтачивать, не надо больше ощипывать гусей. Всегда идеально острое. Сюда нужно лишь перед письмом заливать чернила и почаще чистить.

Многим из нас такие приспособления служат в течении десятков лет, а ты должно быть знаешь, что долговечность для нас приоритетное качество!

Вес расхваливал ручку как одно из чудес света. Глаза жреца горели алчным блеском, в своей голове это творение бессмертных не просто не оставляло клякс, а само переписывало многотомные писания святых. Вес мог бы построить печатный станок, но у всего должны быть рамки. Одним из условий путешествий амару было не выдавать никаких секретов прогресса, иначе весь эксперимент, который длился уже не одно столетие, пойдет насмарку.

Ручки и очки были признаны безопасными. А также контактные линзы и крем против загара, но это добро у него закончилось уже давно, а новое купить было нереально.

В общем где-то между восторженными вздохами Поликарп пробубнил: «Приглашаю тебя на территорию храма богини Приты, жрец Смерти». Вес облегченно выдохнул и отправился за Ятри и Серрой разыскивать какого-нибудь целителя.

Хам был небольшим. В центральном помещении находились скамейки для прихожан и алтарь для мелких жертвоприношений. Но нужно отметить, что вся обстановка была выполнена с душой. Красивые барельефы на стенах изображали природу: пышные луга пшеницы, где колосья склонялись почти до самой земли под собственным весом, полевой луг изображен с таким мастерством, что Вес мог легко отличить один цветок от другого.