Меч и перья

Только угнетенное состояние не дало Весу улыбнуться, при виде этой кучерявой несуразности в ночной рубашке и с факелом в руке.

– Что ты делал в комнате жрицы Вирлины?

«Так вот как ее звали, – перед глазами Веса предстала молодая девушка, что бегала между деревьями, – красивое и очень ей подходит». Только потом он вспомнил, что в комнате осталось лишь мертвое тело, а его, можно сказать, только что застали за возможным преступлением. Неудобно.

– Светлейшая плохо себя чувствовала и попросила меня сопроводить ее.

Даже почти не соврал, можно собой гордиться.

– Пропусти меня, я хочу с ней поговорить. Что-то странное случилось.

Каким бы ни был испорченным Поликарп, но и он почувствовал уход богини.

– Но она уже спит, не стоит ее будить. Разве вопрос не подождет до утра?

Вес настойчиво закрыл дверь, перегораживая собой путь.

– Не подождет, отойди! – но видя, что амару не собирается выполнять его приказ, парень добавил: – Ты мой гость в этом храме и будешь делать, как я скажу.

За его спиной покивали другие псевдожрецы, Вес не хотел раскрывать то, что в общем-то земля храма уже совсем не святая и никакое приглашение ему не нужно, но решил выбрать что-то между двумя крайностями. Он начал очень медленно отходить от двери. И так раздражённый сильнее некуда Поликарп ожидаемо вспыхнул и замахнулся на Веса рукой, желая поторопить его, убрать толчком со своей дороги. Амару внимательно наблюдал, как меняется поза жреца, как он отводит руку назад, как перемещается его центр тяжести.

Потом был маленький толчок. Такое слабое магическое воздействие, какое так и не смогли ощутить даже старейшины в Камико. Небольшой вакуум, образовавшийся в воздухе, оттянул ногу Поликарпа немного дальше, чем тот рассчитывал. Жрец пошатнулся, вокруг всего его тела возникли небольшие завихрения воздуха, незаметно толкая его на землю. Вес гордился своей техникой бесконтактного боя.

Поликарп с грохотом упал на пол, уронив на себя факел. Его сорочка тут же вспыхнула, обволакивая несчастного пламенем.

Больно, Вес это прекрасно знал, но когда сгораешь до конца, то еще больнее. Жрецы тут же отпрянули, в руках у них были только свечки, а ими тушить огонь проблематично. Вес закатил глаза, люди ужасно нерасторопны, сдернул со стены ближайший гобелен и накрыл им горящего. Поликарп еще немного подергался под ним, а потом вскочил и закричал:

– Что это было, мать твою? Что, я спрашиваю?!

Другие мужчины переглянулись.