Незримому Собеседнику

17

В организме образуется свой порядок и план действий. А именно, если писать, писать и писать, что-нибудь да выпишется. Да, теперь я знаю персонажей второй книги. Поскольку она мне видится написанной по тому же принципу, что и первая, то их четыре. Мы, Он, Она, Союз И (возможно, он же Но). По сюжету за первым эпизодом идёт Её соло. Такие неожиданные подвижки на фоне размышлений об отношениях с Лялей, скрепленных притяжением параллелей со Светланой. Всё образуется, надо только этим заниматься, как говорится.

07.08.17

Я в деревне. Свои ритмы, свои правила, свои планы. Здесь, вдалеке, всё само собой регулируется. Ну, разве что за количеством съеденного надо следить. Рука ищет темы. Разум теряет привычные ориентиры. Наконец-то, я бы сказал. Время доверять себе безоговорочно.

07.08.17

Интересно, возможно ль, что этого не произойдет? Того самого перелома. От объяснения в Любви к общению, Любимая? Я, конечно, неоднократно писал такие приветствия.

Даже одно время номер телефона ОЕ у меня значился под словом Любимая, или папка с письмами к СИ. Но я так не писал, пожалуй, себе, в своих заметках, не говорил в глаза, минуя объяснение в Любви до Светланы. И вот теперь имя Любимая закреплено за вполне определённой персоной. А вот Ляля пишется Любовь моя, но не произносится в глаза. И есть в этом нечто иное. И будет.

08.08.17

Да, Прадед мой Ваня служил в охране Императора Николая в Питере, в Петропавловской крепости, в частности.

Может, потому на Петроградке мне и камни помогают. И Любовь моя к Городу не только от Любви к Женщине зародилась, а от самых корней. А вообще, кажется, что хочется какого-то перерыва в борьбе за что-либо, но борьба только началась.

10.08.17

Опять гулял в беседах с дизайнером обложки и Водителем. С водителем ситуация оказалась простая до всевозможной сложности. Когда начался разговор, Она напомнила мне, что надо захватить Лёлика, и вывела мне за рамки разговора, в который я потом никак не встроился, поскольку он вяло повис между Ней и Им.

Можно сказать, это я был защищен в некотором роде, хотя в этом не нуждался. Впрочем, я за это огреб на всю оставшуюся дорогу вплоть до сна Её нервозности и постоянного возврата к тому, какой Он нехороший. Вот и вся его роль, я и сейчас не могу с ним поговорить, потому как провис за рамками этого разговора, который навсегда про Неё и про него теперь.