Гнев призрачный

И я тоже ушел. Но и что с того? Где она? И где я?

– Она рядом с тобой, Эрик, – ответил Гарри. – Отпусти мои волосы.

Гарри увидел, что перед тем, как прыгнуть, он долго стоял в распахнутом окне, смотрел вдаль на яркое солнце на голубом небе и нервно теребил штору. Словно пытался ухватиться за нее как за последний шанс остаться в живых. Он погиб, но его рука запомнила то прикосновение шелковой шторы, которую купила его девушка, а он с улыбкой на лице повесил ее тогда, прикрыв окно их спальни от любопытных глаз.

Он не заметил удара о землю. Так и продолжал теребить штору не понимая, что ее больше нет, а его мертвые пальцы скользят по волосам Гарри.

– Твои волосы? Нет…Зачем? – проворковала сломанная челюсть Эрика.

– Затем, что так надо, – ответил Гарри.

– Но они мне нравятся. Это ее штора. Ее…

Гарри стремительно вытащил свою руку из-под теплого одеяла и схватив руку мертвеца, убрал ее от себя.

– Эрик, она ушла, потому что так захотела. Она сама так захотела. После смерти отца мать была для нее всем, – произнес Гарри, глядя в бело-кровавые сгустки, которые раньше были глазами.

– А я? – прошептали разорванные от удара губы. – Разве я не был для нее всем?

– Был, Эрик. Был и остаешься. Но любовь к матери сильнее любви к своей второй половине. Не осуждай ее. Эти таблетки она хранила семь лет с момента смерти отца как память о нем. Это были его таблетки. Таблетки, которые так и не помогли справиться ему с болезнью.

– Ее отец…скверна…она не говорила…она не могла поступить так со мной…

Гарри протянул руки и схватил мертвое лицо.

Одну ладонь он положил на порванную как фольгу щеку, другой поддержал почти отвалившуюся челюсть, весившую уже только на одном лоскутке кожи.

– Ее отца уже больше нигде нет. Нигде, Эрик. Поэтому она свободна, – прошептал Гарри. – Твоя любовь теперь свободна и счастлива быть рядом с человеком, который подарил ей жизнь. Но ты, Эрик. Ты подаришь ей счастье после смерти. Не делай свою гибель напрасной.

Кровавая маска Эрика, мало похожее на лицо, стала преображаться.

Появились глаза, челюсть встала на место, из ушей перестала течь кровь, трещина в черепе заросла.

– Думаешь у меня получится подарить ей счастье? – спросил он.

Его лицо стало нормальным. Красивое молодое лицо парня 25 лет, отдающее чертами мужества. Такие лица любят смотреть в кино. Они смелые, прекрасные, всегда побеждают врагов и в итоге завоевывают свою любовь.

– Получится, Эрик. Она счастлива видеть мать.