Бороться за жизнь до конца! Боевик

Хотя…, она же сумела поговорить с детьми, когда мы ехали на страусах, вспомнил я. Ааа… может…, во мне вновь начало проклёвываться подозрение – она умеет говорить на языке жителей Регула, а мне об этом не сказала? Нужно будет постараться найти способ узнать у неё.

Господи, сколько нового за такое короткое время, сколько неизвестного…!

Во время этих «жарких» переговоров я не сводил глаз с переговорщиков и, когда одна и другая сторона выдохлись, и наступила тишина, я обратился к Гвен:

– Выкладывай, из-за чего разгорелся весь этот сыр-бор? – Чего вы размахивали руками и кричали, как испуганные сойки?

Мы не размахивали, как ты говоришь, руками и, тем более, не кричали, мы спокойно разговаривали.

 – Они говорят, что опасно выходить за пределы площади и, тем более опасно, без подробной карты города. Мы, предупреждают они, можем заблудиться и погибнуть от голода и жажды и, самое страшное, что может случиться с нами, мы можем попасть в руки «Дикого Племени»… – За периметр площади можно выходить только группами и хорошо вооружёнными.  – Какого-такого… «Дикого Племени»?! А вдруг ты неправильно их поняла… – Ты же не знаешь их языка?

– Кто тебе это сказал? – Во всяком случае, не я. Согласен?

Против её довода мне нечего было возразить. У нас, действительно, не было разговора на тему языковых знаний. Вот, чёрт! Как это я мог так опростоволоситься? Учили, учили тебя, придурок, выругал я себя, а ты элементарной вещи, как знание языков своей подруги до сих пор не выяснил.

Чтобы ещё больше унизить себя, мысленно добавил: «Идиот! Настоящий, полноценный идиот! Тоже мне – Межгалактический Финансовый Инспектор!»

– Что будем делать? Возвращаемся назад? – как-бы вскользь поинтересовался я.

– Нет. Я попытаюсь их уговорить.

– Ааа…, а как же эти…, как их…, Дикое племя…, с ним-то, как? – А мы ведь, если помнишь, совершенно без оружия… – Сожрут ведь, гады, нас…, или эти…, или Дикие…! – Хорошо, если хотя бы зажарят, а то ведь живьём сожрут и косточками не подавятся! – заволновался я, представив, как волосатый людоед впивается огромными, жёлтыми зубами в тело моей девочки…

О, Господи! От представившейся мне картины, я даже, кажется, побледнел.

– Джонатан, что с тобой? – Ты, часом, не заболел? Дай-ка мне твой лоб пощупать, – и приложила к моему лбу прохладную ладошку.