Оперативно-розыскной отдел. Боевик-детектив-боевик

Затем, дождался, когда начальник экспертно-аналитической лаборатории расположится за столом, жёстко произнёс:

– Вы, товарищ капитан, нарушили сразу несколько инструкций! Во-первых – вы изъяли предполагаемое вещественное доказательство без понятых и свидетелей! Во-вторых – эта экспертиза незаконна по простой причине: она произведена в сторонней организации, и без соответственно оформленного «направления»!.. В- третьих…

– Не повышайте на меня голос, и перестаньте меня отчитывать! – прервала майора эксперт.

Я вам что, студентка-первокурсница? Я всё сделала по инструкции: нашла вещь, пригласила понятых, составила акт, и даже, представьте себе, сняла отпечатки пальцев. Вот соответствующие бумаги!

Голос её прерывался от возмущения и обиды на несправедливые обвинения. Из глаз готовы были пролиться слёзы, но она сдержалась. Достав из сумочки платочек, она промокнула глаза.

– Простите меня, – извиняющимся голосом произнёс майор – я же не знал.

– Так вы сначала разберитесь, а потом уж устраивайте «выволочку!

– Я же попросил у вас прощения, – сказал майор и, подойдя сзади к сидящей женщине, положил ей руки на плечи.

Она, неожиданно притихнув, в неосознанном ожидании поцелуя отклонила голову назад.

Майор, совершенно не поняв её намёка, повернулся, чтобы отойти. Но в это время открылась дверь, и вошёл следователь.

Увидев майора и эксперта в не совсем удобном положении, он прошептал: «Ох, простите». И сразу же, озлившись, спросил: «Я вам не помешал?

В его голосе чувствовались, и ревность мужчины, и смущение, и ещё какие-то эмоции, которых майор не понял.

Поэтому он удивлённо спросил:

– Что с вами, Пётр Степанович? Или вам что-то показалось?

– Ннеет, но…

– Мы обсуждаем с Надеждой, Константиновной новые, недавно открывшиеся обстоятельства смерти гимнастки. Так что, берите стул и присаживайтесь.

Как только подойдут остальные, я вам, вернее, Надежда Константиновна, обо всём доложит.

Говоря эти слова, майор старался понять, что так шокировало, или насторожило следователя.

Почему он внезапно так изменился в лице? И почему он спросил, не помешал ли он нам?

Эти, и другие, неожиданные мысли заставили его искоса взглянуть на женщину. Её лицо, с приходом следователя, почему-то пошло красными пятнами, но он сказал себе: «Это от раздражения на меня», и постарался выкинуть их из головы.

В это время вновь открылась дверь – вошли капитан и стажёр.