Оперативно-розыскной отдел. Боевик-детектив-боевик

Поднявшись на несколько ступенек приставного крыльца, он вдруг в раздумье остановился.

– Стучите, лейтенант, стучите, – шутливо поторопил его Николай Николаевич, – уж полночь настаёт.

– Бу-зде, кэп!

– Озорничаете, молодой человек. И когда вы только станете серьёзным? Стучите уже.

Но не успел лейтенант даже руку поднять, как из нутра вагончика, словно из глубины колодца, до них донеслось:

– Не стесняйтесь, входите.

Витюша хотел в ответ сказать: «А мы и не боимся, и не стесняемся!», но передумал, молча открыл дверь и переступил через порог.

В дальнем конце полувагончика на вошедших смотрел сидящий на приставном стульчике человек. Рыжий, с торчащими во все стороны волосами на голове, и конопушками на лице, их встретил… смеющийся клоун.

В этот момент капитану почему-то вспомнились слова из давно слышанной детской, шуточной песенки:

…Рыжий, рыжий, конопатый,

Убил дедушку лопатой.

А я дедушку не бил,

А я дедушку любил…

Непроизвольно его губы растянулись в улыбке, и лицо покрыла сеть мелких смеющихся морщинок.

Но, не прошло и мгновения, как с лицом клоуна произошла метаморфоза: из глаз двумя струйками потекли обильные слёзы, и он сказал: «Приветствую вас в юдоли слёз и одиночества».

Только Витенька хотел сказать, что не похож их вагончик на «Юдоль печали и одиночества», как вновь выражение лица клоуна изменилось – оно стало серьёзным, и он спросил: «Удалось мне напомнить вам детство?»

Вполне, ответил Николай Николаевич, но мы пришли поговорить не о детстве, а о погибшей девушке.

– Вы можете ответить на наши вопросы?

– Да. Задавайте. Присаживайтесь, пожалуйста, вон на тот сундук, – показал он на стоявший у стены ящик.

– Спасибо! Что ж, тогда начнём, – произнёс капитан.

Затем спросил у Витеньки: «Лейтенант, вы готовы вести протокол.., он чуть не сказал «Допроса», но вовремя сдержался, и сказал: «Записывайте нашу беседу, лейтенант».

* * *

…девушка она очень хорошая, я бы даже сказал чистая, продолжал рассказывать о Люсе рыжий клоун.

Её в нашей труппе все называли «Светлячок». И она, действительно, была для нас именно такой – правдивая, весёлая, никогда не падающая духом, и в то же время очень работящая.

Даа.., не случись с ней того, что произошло, быть бы ей отличным воздушным гимнастом… Её имя было бы на первых полосах газет…

Анатолий Анатольевич, так попросил клоун называть себя в начале «беседы», задумавшись. или что-то вспоминая, опустил голову.