Предатель. Боевик, детектив

Затем, Женя осторожно поводил глазами по сторонам – нет, вокруг тоже ничего опасного! Странно! Но ведь что-то заставило меня проснуться, подумал он? Значит, пока моё тело расслабленно отдыхало, мозг продолжал работать? Значит мозг, частично отключившись от дневных забот, где-то глубоко внутри, в подсознании что-ли, продолжал бодрствовать?

Приподнявшись на локте, Женя настороженно вгляделся в окружавший его лес. Он, темнея пятнами под полной, ярко светившей луной, сонно дремал. И только вдалеке, чуть пробиваясь между стволами сосен и елей, слабо мерцал одинокий огонёк.

Светлячок, решил Женя, и хотел уж продолжить свой сон, но какая-то назойливая мысль всё не давала этого сделать. Он вновь всмотрелся в темноту. Слабый огонёк, не убавляя и не увеличивая своей яркости, ровно светился между деревьев.

Даа, опять подумал он, если бы это был светлячок, то он бы перемещался, а этот… всё на одном месте… Наверное это гнилушка, наконец-то решил Женя, и вновь примостился на природное ложе.

Но сон не приходил.

Тревожные мысли почему-то одолевали его: а если это не светлячок и не гнилушка? Тогда что? Избушка лесника? И я до неё совсем немного не дошёл? Может быть…, может быть… Ну ладно, утро вечера мудренее, Завтра…, то есть уже сегодня, всё разъяснится, а сейчас спать, приказал он себе, и закрыл глаза.

На удивление сон моментально захватил его в свои объятия, и Женя крепко, ни разу не проснувшись, проспал до самого утра.

Как только меж крон деревьев забрезжил рассвет Женя уже был на ногах, и быстро шагал в сторону увиденного ночью огонька.

Какая-то неосознанная тревога, и в то же время любопытство одолевали его.

* * *

Местность плавно, почти незаметно для глаз, заставляла его подниматься всё выше и выше. И вот он оказался на вершине пологого холма, а впереди… Он даже не ожидал, что в этом хвойном лесу может расположиться такое сумрачное и сырое место.

Впереди, метрах в тридцати, в тени деревьев, расположилась поляна с быстро текущим, заросшим кустами чёрной смородины и малины, звонко журчащим ручьём.

Берега его, казалось, были защищены от возможности добраться до него, настолько густо заросли они ягодником, и просто колючим кустарником в перемешку с крапивой. Он, ягодник, кустарник и крапива, словно бастион, или крепость, защищал ручей от солнечных лучей и посторонних взглядов.

А на другом его берегу расположилась деревянная изба с водяным колесом. Всё это чудо рук человеческих было настолько старым и дряхлым, что даже поросло мхом.