Я найду, кто убил тебя! Триллер

* * *

На шестые сутки после прощания с домиком Захарыча, я прибыл в Москву. Всё так же одетый, но только без ружья (оно было упаковано вместе с лыжами), я спустился в метро. Слава Богу, металлоискатель не сработал. Почему? Надо было бы спросить у него, но мне было некогда, я торопился. Доехал до «Баррикадной», а уже оттуда, поспешая, отправился на Большую Никитскую, чтобы встретиться с Ириной.

Она работала, надеюсь, и сейчас работает, менеджером в Доме писателей. Я поискал на стоянке её «Мазду».

Слава богу, машину и номера на ней она не поменяла, и стал ждать, надеясь, что она скоро выйдет – рабочий день вот-вот должен был закончиться.

Я стоял у выезда со стоянки на улицу, и был готов совершить «героический» для себя поступок.

Вот показалась её «Мазда» и я, «неожиданно», оказавшись на проезжей части, словно сбитый её машиной завалился на холодный асфальт. Ирка несколько секунд сидела за рулём, не шевелясь, словно не могла сообразить, что же произошло, и откуда появился старый дед перед бампером её машины, затем, открыла дверку и, с возгласом:

– Что с вами? – бросилась ко мне.

Приговаривая «О, господи! Да, как же это?», она попыталась поднять меня, но я, болезненно охая, сам медленно поднялся и, прихрамывая, направился к её машине. Ирка, поддерживая меня под руку, казалось, она боялась меня выпустить из рук, следовала за мной.

– Да, да, – поняв моё намерение, быстро говорила она, – садитесь в машину, я вас отвезу в травматологию.

Господи, дедушка, хоть бы всё с вами было в порядке! Ну, что за день такой, невезучий!

Я, несмотря на её явное расстройство, искоса любовался ею.

В этот момент она была обворожительно хороша: светло-рыжие волосы локонами обрамляли побледневшее лицо. На нём… голубыми озёрами выделялись встревоженные глаза. А её пунцовые губки были так заманчиво-соблазнительны, что будь это в другом месте и не при данной ситуации, я бы обязательно прильнул к ним поцелуем.

На ней ладно сидело светло-серое пальто, а стройные ножки были обуты в чёрные сапоги на высоком каблучке.

И всё это великолепие венчала белая пушистая шапочка.

Ирка хитрюга… нет-нет, не хитрюга, а настоящая, знающая себе цену, молодая женщина. Она умела выгодно подчеркнуть свою соблазнительную фигурку и заставить любоваться собой.

Через два квартала я попросил её остановить машину.

Повернув голову, она, ничего не понимая, уставилась на меня своими глазами-озёрами.