За что, Господи? Роман

Я совершенно забыл расположение и направление улиц города, тем более, что город, за тридцать с лишним лет, здорово изменился. Поэтому, что? Поэтому, необходимо приобрести карту города и, поможет мне в этом Светка…

Мозг, много лет бездействовавший из-за отсутствия умственной работы, и почти ежедневного отравления алкоголем, медленно просыпался. Кирилл чувствовал, как от напряжения начало ломить в висках, и даже показалось ему на какое-то мгновение – извилины мозга зашевелились.

Давай…, давай! Шевелись! Работай! – стал подгонять он мозг.

Хватит, побездельничал! Видишь…, у дочери… вон какое горе-несчастье. Может вообще без мужа остаться.

Так, в тишине, и при общем молчании, только изредка прерываемом тяжёлыми вздохами всхлипывающей дочери, они просидели минут десять-пятнадцать.

– Света, ты сначала в больницу сходишь? – поинтересовался Кирилл, когда дочь немного успокоилась, или сразу поедешь… в тюрьму, к мужу?

– Я отпросилась у заведующей до обеда. Она меня подстрахует. – Папа, поедем сразу к Николаю, а то я умру от беспокойства.

Я только приведу себя в порядок, и соберу кое-какие вещи для него…, ну, что он просил. Ты подожди, я быстро.

* * *

Кирилл, а следом и Светлана, вышли из дома. Уже находясь на крыльце их догнал настойчивый зуммер телефона.

Светлана бросилась назад, чуть не споткнувшись об порог.

– Алло! Кто звонит? Я слушаю вас!

Донёсся до Кирилла взволнованный голос Светланы.

…Говорите же! Я вас слушаю…

Некоторое время Кирилл ничего не слышал, затем, до него донеслось возмущённое: «Да, как вы смеете!» И через мгновение в дверях дома показалась дочь.

Лицо её было бледно и сердито.

– Света, в чём дело? Кто звонил, если не секрет? Николай?

– Знаешь! Знаешь…, – она на мгновение замолчала, – звонил какой-то тип, по голосу мужчина…. Его голос мне совершенно не знаком…. Во всяком случае, я его не узнала. Это совершенно чужой человек. Он…, он…

– Не тяни, Светлана, говори толком, что он тебе сказал?

– Ой, папочка! Сначала в трубке была тишина, а когда я повторила вопрос «Кто звонит?» – он начал говорить такие…, такие…, странные… слова…

– Я рассержусь, Светка! Чего мямлишь? Быстро всё рассказывай!

Кирилл не на шутку встревожился.

Что могли сказать его дочери по телефону такого, что так возмутило её. Вон, как рассердилась, аж вся побледнела.

– Он, папа, спросил: «Ну, как, красавица-недотрога, весело тебе…? То ли ещё будет!».

– Больше он тебе ничего не сказал? Он тебе не нагрубил?

– Нет.