Корвус Коракс

Начиналось оно словами: «ИННОКЕНТИЙ ЛОМОВ ВСКЛ ПОЗДРАВЛЯЕМ ЮБИЛЕЕМ…» Что за бредни? Двадцатипятилетие я отметил полгода назад, а других дат в ближайшую пятилетку у меня не предвидится. Заинтригованный, я продолжил чтение: «…ЮБИЛЕЕМ ГТК РОССИЙСКИЙ ТЕЛЕГРАФ ВСКЛ НАША КОМПАНИЯ 200 ЛЕТ РЫНКЕ УСЛУГ СВЯЗИ…» Ах заразы! Я им отдаю за трафик четверть жалованья, и они меня поздравляют со своим юбилеем за мои же деньги! Ну не гады?

Оторвав спам, я сердито смял ленту в комок и смахнул его в корзину для почтового мусора.

После чего уткнулся глазами в следующую телеграмму. «ИННОКЕНТИЙ ЛОМОВ ВСКЛ ПОЗДРАВЛЯЕМ ЮБИЛЕЕМ…» Тьфу ты черт, неужели опять то же самое? «ИННОКЕНТИЙ ЛОМОВ ВСКЛ…» Отрываем – и в корзину! «ИННОКЕНТИЙ… ИННОКЕНТИЙ… ИННОКЕНТИЙ…» В мусор, в мусор, в мусор!

После двенадцатого по счету «Иннокентия» мне стало ясно, что сегодня мне, помимо мусора, ничего не светит. Брезгливо взяв за хвост остатки бумажной змеи, я занес ее над корзиной и разжал пальцы. С тихим шуршанием спам улетел туда, где ему самое место.

Вот ведь свинство, подумал я сердито. Или даже диверсия. Что, если в «Российском телеграфе» на этой рассылке сидит шпион «Би-Лайма» и злит пользователя нарочно, с тайной целью? Человек у аппарата помучается-помучается с этой макулатурой – а там, глядишь, плюнет и снесет домашнюю телеграфную бандуру в темный чулан. И заведет себе новенькую трубу пневмопочты.

Понятно, что Срочные Местные Сообщения на самом деле не такие уж и срочные: в час пик они отстают от телеграфа.

Зато они дешевле. Зато они без спама. Зато, кроме писем, можно пересылать и мелкие вещицы. Причем не только из дома или конторы, а практически из любой точки города – отовсюду, где есть уличная полосатая будка. Телеграмму твою почтовики могут затерять, но эсэмэска-то никуда не денется. Двадцать первый век – сервис и прогресс…

Однако, Кеша, пора бы тебе заняться рапортом. Служба есть служба. Горестно вздохнув, я двинулся к «ремингтону» – но не прямой дорогой, а почему-то извилистым путем, мимо этажерки, где лежали газеты.

И по дороге сам себя уговорил: ничего страшного не будет, если я отсрочу покаяние еще минут на двадцать. Другого случая полистать прессу мне сегодня может и не представиться.

На работе я обычно выклянчивал у секретарши шефа «Российский репортер», «Окна», «Известия», «Курьер» и штук пять таблоидов, так что на дом мне приходили всего две газеты – «Московский листок» и «Новый Коммерсант». Одна для работы, другая для тонуса.