Тщета-2 (неоконченный роман)

Настроение и планы человека сильно меняются в зависимости от содержимого его карманов, и сегодня у меня уже копошились непрошенные мысли о том, что хорошо бы найти жильё поприличнее, да и хозяйство завести, если не хозяйку. Тут я вовремя остановился, поняв, что если дам мыслям развиваться в том же направлении, то жизнь вернётся к тому стандарту, от которого я бежал так недавно. Рано было радоваться и рано думать о быте. Всё приходит в своё время, если заниматься своим делом, а моё дело было – писать.

Все поэты и философы – я имею в виду истинных, работавших за идею, а не за деньги, – всегда были нищими и хорошо если не преследуемыми. Ведь то, что думает свободный мыслящий человек, разительно отличается от того, о чём велит думать государство, и о чём думает толпа, и за это их не любят ни то, ни другая, и в этом они едины, а учитывая то, что народ и государство, если прибавить к ним и определённую территорию, образуют страну, то следует подумать, нужна ли стране, как явлению, культура вообще. Имеется некоторый опыт, показывающий, что государство без культуры существовать может, я не имею в виду варваров древности. В каком-то смысле и государство, и культура имеют общий принцип – и то, и другая прежде всего есть система запретов. А принципиальная разница здесь в том, что государственные запреты внешние, это рамки, налагаемые на индивидуя снаружи, чтобы он выполнял только необходимые функции и не более того. Система же запретов в культуре – это внутренние запреты, которые человек носит в себе, и которые и делают его человеком разумным, человеком общественным, и в основе которых лежат всё те же десять заповедей. Именно эти запреты и формируют человечество как единство человеков, как будущее богочеловечество [С. П. Семёнов] или космический сверхразум, или ещё Бог знает что, но такое же величественное. А государство – это временная машина, решающая отнюдь не общечеловеческие задачи. Естественно, такие мысли о сущности государства в нашем государстве, как и в любом, публиковать было невозможно, да и просто записывать не рекомендовалось. Поэтому, имея немножко денег, я пошёл искать место, где можно было бы прилично оформить те из моих произведений, что можно публиковать в любом государстве. Эпоха гусиных перьев ещё не кончилась, потому что великие вещи создаются в любые эпохи, но записывать их гусиными перьями и чёрными чернилами гораздо приятнее.