Схватка с ненавистью

– Кстати, дядя, чем сидеть им без дела, приказал бы соскоблить немецкие надписи у входа – сейчас никому они не нужны, – посоветовала деловито Злата.

– Остались от старого хозяина. Был он какой-то шишкой в министерстве пропаганды у Риббентропа, сейчас пережидает бурю в укромном месте. А особняк у него мы взяли в аренду со всем имуществом.

– Кто «мы»?

– Те, кто являются издателями газеты, – уклонился от ответа Левко Степанович.

Евгения показывала племяннице особняк.

Первый этаж отвели под редакцию, на втором, куда вела крутая лестница, разместился редактор.

Временно, объяснил Левко Степанович, пока не подыщет для жилья что-нибудь более подходящее. Но судя по всему, Макивчуки устраивались здесь надолго и не собирались терять бесплатную квартиру – в том, что за аренду особняка платит не Левко Степанович, Злата не сомневалась.

Они прошли в парадную гостиную – большую квадратную комнату, где стояли массивные кожаные кресла и пыльные чучела на очень старых шкафах. Солидно выстроились на полках старинные фолианты в кожаных переплетах с золотым тиснением, пристроились к ним пестрые («доступно для каждого арийца») издания геббельсовского пошиба.

Несколько полок Левко Степанович уже освободил для «своей» литературы – у него была солидная коллекция националистических творений. По большей части это были дешевенькие публикации с неизменным трезубом, с благодарностями на титульных листах глубокочтимым меценатам, стараниями и коштами которых произведение увидело свет. На видном месте красовались брошюрки, сочиненные Левком Степановичем.

Когда-то в гостиной на одной из стен чинным рядом расположились портреты предков владельца особняка. Сейчас они уступили место идеологам и вождям национализма. Эти портреты были меньше по размеру прежних, и вокруг них, как нимб, сверкали квадраты невыцветших обоев. На каждый портрет, как на икону, тетка Евгения набросила рушник.

На стенах висело также множество вышивок под стеклами в аккуратных дубовых рамочках.

Были здесь и вышитые мешочки для газет и сигар с аккуратными надписями «Для газет», «Для сигар» – причудливой колючей строкой тянулись готические буквы.

Здесь накрывали стол для гостей.

Из гостиной шел неширокий коридор – двери справа и слева. Там были служебные комнаты редакции, с пишущими машинками, набросанными тут и там гранками, комплектами корректуры.

Еще на первом этаже был небольшой рабочий кабинет редактора – простой стол, кресло, полки для книг.