Удар мечом

– Ого! Это ж выходит, Лесь в начальство выбился…

– А ведь правильно – на баяне хорошо играет…

– Так у него ж образования пять классов…

– Зато хлопец хороший, – вступилась за Леся какая-то дивчина и застеснялась, спряталась за подружек.

Лесь, смущаясь своей новой роли, довольно толково рассказал о планах комсомольцев. И еще сообщил: решили они добиваться, чтобы открыли в селе пятый и шестой классы вечерней школы, тогда каждый сможет учиться.

– Приходите в клуб, – приглашал Лесь, – кружки художественной самодеятельности организуем, концерт дадим…

Марию Григорьевну провожал домой Нечай.

Шли молча. Окунулся Зеленый Гай в ночь. Небо лохматой шапкой нависло над селом – прямо над головой иссиня-черное, а по краям размытое отблесками ушедшей зари.

– Не думал я, что вы так хорошо лекцию прочитаете, – нарушил молчание Нечай.

– Недаром же меня четыре года в институте учили, – ответила Мария.

Ночью голоса далеко слышатся, поневоле хочется говорить тихонечко, только для того, кто рядом, и от этого вплетается в разговор доверительность.

– И только? Чтобы так рассказывать о комсомоле, его надо любить.

– Знать, хотите вы сказать?

– Нет, – настаивал Нечай, – именно любить. И еще что-то для этого нужно, ну, талант, что ли. Вот у меня, – огорченно признался он, – не получается так. Хоть и знаю я историю комсомола и для меня в нем вся жизнь – получал я билет в партизанском отряде, а вот не смог бы так говорить, как вы, – слушает меня молодежь с холодком.

Вижу, как иногда отскакивают от людей мои слова. Не доходят…

– Это оттого, что вы жесткий, колючий, на всех с недоверием смотрите. Вот и на лекции – сидите отдельно от всех: неприступный, брови грозно сдвинуты, будто ждете, что сейчас, сию минуту, произойдет что-нибудь неприятное.

– А вы думали, не ждал? В том зале сидели и такие, что со Стафийчуком одной веревочкой связаны. Это и есть классовая борьба. Резолюции в ней прописывают автоматами!

– Нельзя всех подозревать, Иване, – убежденно сказала Мария.

 – К людям надо идти с открытым сердцем. Ненависть ослепляет. От любви вырастают крылья.

– Вы случайно не из сектанток? – едко поинтересовался Нечай. – И возлюби ближнего своего? Любовь… Крылья… – зло рубанул рукой инструктор райкома комсомола.

Он внезапно остановился, схватил Марию за плечи, повернул к себе, заговорил горячо, больно:

– А вы видели девчат, растерзанных бандитами? Я видел.