Забудь про Майями Бич

– Речь идет об очень большой партии урана. Когда Кротовский реактор ремонтировали, возникла неразбериха в количестве использованных стержней, и кое-кто этим умело воспользовался.

– Кто именно?

– Мне неизвестно. Уран будет отправлен в Финляндию.

– Финляндия – это перевалочный пункт?

– Больше я ничего не знаю.

– Обидно будет, если уран попадет в руки террористов, – сказала Глебов.

– Вот и я о том же,– согласилась Тульская, – документы можно передать в разведывательное управление, у меня там есть знакомый.

А уж дальше они сами разберутся. И отблагодарят как следует, можешь не сомневаться.

– Сколько они дадут?

– Ну, тысяч двадцать точно. Поделим пополам, – предложила Тульская.

Глебов уставился в чашку с кофе. Его мозг работал на полную катушку. Вскрыть сейф не так уж сложно, однако в такой крупной игре тебя могут раздавить, как дождевого червяка, даже не заметив. С другой стороны, документы, которые хранятся в сейфе, действительно представляют огромную ценность.

В благодарность за документы, федералы помогут Глебову выйти на след Румянцева, а уран не попадет в страны третьего мира, и из него не будет создана бомба. Кажется, личные интересы совпадают с принципами гуманизма, дело стоит делать.

Он с глубокомысленным видом помешал сахар в чашке.

– Итак, я извлекаю эти документы. Но мне нужен план комнат, слепок ключей, схема сигнализации.

– Это не проблема, – сказала Тульская, – готовые ключи, изготовленные со слепка, у меня в кармане.

Об остальном не беспокойся. Я отключу сигнализацию с того окна, через которое ты полезешь.

В течение нескольких минут Глебов и Тульская смотрели друг другу в глаза и лучезарно улыбались. Они явно оказались довольны друг другом.

– Между прочим, как ты думаешь, почему я пригласил тебя именно в этот в ресторан?

– Понятия не имею.

– Готов спорить, ты не знаешь истинной причины. Этот ресторанчик маклер упоминал, когда говорил о своем пропавшем брате.

– Ну и что?

– Ничего. Мне просто непонятно, существует ли этот брат на самом деле, или маклер ловко выступает в двух лицах. Как ты считаешь?

– Послушай, – Тульская сделала гримаску, – мне дела нет до Румянцева, как нет дела до остальных олигофренов, которые заходят к нам в контору.

– Окей.

Глебов с сожалением подумал, что дело о пропавшем муже на неопределенный срок откладывается в долгий ящик. Он сочувствовал Румянцевой.