Мертвая зыбь. Хроника операции «Трест»

С каждой ступенькой Якушев чувствовал, как он возвращается к жизни… Часовой взял пропуск и удостоверение, сверил их. Пропуск оставил у себя, удостоверение возвратил.

– До свидания, – сказал Артузов.

Дверь за Якушевым закрылась. Была ночь. Запоздалый трамвай промчался со стороны Мясницкой. Какая-то девушка со смехом бежала по тротуару.

Молодой человек догонял ее. Якушев был на свободе. Полчаса спустя он подходил к дому, где жил. Два окна его комнаты были освещены. Значит, жена и дочь не спали. Он задержался у самых дверей квартиры, взялся за подбородок.

«Борода отросла… пожалуй, сразу не узнают», – подумал и позвонил. Открыла дверь дочь и действительно не узнала. Высунулся из кухни сосед и сказал: «С выздоровлением!»

Якушев прошел в свою комнату. Вбежала жена, в халатике.

– Наконец! Мы так ждали!..

– Поезд опоздал, – сказал Якушев и подумал: «Месяца на три опоздал».

– Боже… Mais cette barbe! (Но эта борода! – прим.) Притом седая!

«Милая институтка, – подумал Якушев, – кабы ты знала все… Но ты не узнаешь…»

– Утешься.

Завтра бороды не будет.

– Когда пришла телеграмма, я решила ехать к тебе. Но меня так напугали…

– Какая телеграмма? – вырвалось у Якушева.

– Твоя… Ты что, не помнишь? – сказала дочь.

– Ах, да. Температура высокая, тиф… Разве упомнишь.

Он сидел в своем любимом кресле. Все было на месте: письменный стол «жакоб», виды курорта Экс-Лебэн на стенах, и бронзовая настольная лампа, и текинский ковер. Как все знакомо, как уютно! В хрустальной вазе увидел вскрытую телеграмму, взял ее и прочитал:

«Серьезно болен тчк уход хороший не волнуйся обнимаю Александр».

– Ты очень устал с дороги?

– Конечно. Вот если бы ванну…

Когда он шел в ванную в халате из верблюжьей шерсти, купленном где-то за границей, в коридоре встретился с болтливой соседкой:

– А мы вас заждались… У нас по-прежнему собираются каждый четверг – преферанс…

Ванну Якушев придумал, чтобы остаться наедине, собраться с мыслями. Сидя в теплой воде, размышлял: «Завтра пойдет обычная жизнь, служба.

К черту всякую политику! Жить тихо, без всяких тревог. Иногда театр или концерт. Но, конечно, с Варварой Страшкевич я не буду музицировать. Вообще эта связь с соседкой, как бы Варвара ни была мила и деликатна, не очень украшает меня… И к чему это? Седина в бороду, а бес в ребро, как говорится».

Он тщательно вытерся мохнатой простыней, накинул старенький халат и прислушался. Кто-то царапался в дверь, повизгивая. Бум – милый песик.